Венедикт Мякотин - Адам Мицкевич. Его жизнь и литературная деятельность

Ознакомительная версия. Доступно 4 страниц из 23

Возвращение с охоты. Адам Мицкевич и Садик-паша (Михаил Чайковский) в лагара «оттоманских казаков» под Бургасом в сентябре 1855. Гравюра П. Суходольского.

Ему казалось, что наступило опять время для деятельности, и Товянский, с которым он возобновил еще в 1853 году прерванную было перед этим переписку, укреплял его в этом мнении. Итак, выхлопотав себе у французского правительства поручение, касавшееся образования польских легионов, он отправился в Константинополь. Недолго, однако, ему пришлось пробыть в этом городе: прожив здесь около двух месяцев, причем все это время было посвящено хлопотам по устройству польских легионов, он опасно заболел и 28 ноября 1855 года скончался, почти 58 лет от роду.

Адам Мицкевич. Фотография. Швейцария. 1853

Тело его было перевезено в Париж и похоронено на кладбище Монморанси; лишь в 1890 году оно было перенесено на польскую землю – в Краков.

Так закончилась эта жизнь великого поэта, заключавшая в себе немало странного и еще больше мрачного, жизнь, в течение которой на его долю выпало гораздо больше горя и разочарования, чем радостей. Его увлечение мистицизмом, вытекавшее как из личных особенностей его натуры, так и изо всей общественной обстановки, в которой он вырос и действовал, наложило мрачную тень на всю вторую половину его жизни, особенно тяжелую и страдальческую, очевидно, для него самого. С мистическим направлением у него связывались, однако, широкие общественные идеалы. Невозможность примирения этих начал теперь очевидна сама собою; она ясно сказалась, между прочим, и в судьбе самого польского поэта, и проповедовавшегося им учения, вместе с ним сошедшего в могилу. Но, зная это, мы должны для правильной оценки этого увлечения, помимо всех личных обстоятельств жизни Мицкевича, помнить и то, что мысль о решении всех запросов, представляющихся жизнью человечества, путем нравственно-религиозного экстаза, переходящего в мистицизм, издавна имела широкое распространение и почти на наших глазах обольщала весьма сильные умы. Как бы то ни было, эти личные заблуждения Мицкевича исчезли бесследно, – но живет другая сторона его деятельности, равным образом неразрывно связанная с его личностью, – его поэзия, впервые давшая польской литературе общеевропейское значение.

Бронзовый медальон, отлитый к столетию со дня рождения Адама Мицкевича и к открытию памятника поэту в Варшаве. 1898.

Ознакомительная версия. Доступно 4 страниц из 23