Для Николая Игнатовича это была особая, по — своему памятная награда.
В России в честь апостола Андрея Первозванного был учрежден Андреевский орден, которым отмечаются выдающиеся заслуги перед Отечеством. В 1699 году Петр I учредил Андреевский флаг для кораблей Русского военно — морского флота. Поле флага пересекает диагональный голубой крест — крест Андрея Первозванного.
Святой апостол Андрей был уроженцем Вифсаиды в Галилее. Вместе со старшим своим братом Симоном, впоследствии тоже апостолом, он занимался рыбным промыслом на Галилейском озере, когда Иисус Христос призвал его следовать за собой, о чем рассказывает Евангелие от Матфея.
После Вознесения Христова святой Андрей принял, как и прочие апостолы, Святого Духа и отправился на проповедь новой веры, побывал во многих восточных странах. Св. Андрей прошел побережье Черного моря, Крым, Причерноморье и по Днепру поднялся до места, где теперь стоит. Киев. Здесь он остановился на ночлег, а утром сказал ученикам: «Видите ли горы эти? На этих горах воссияет благодать Божия. Великий город будет здесь, и Господь воздвигнет тут много церквей».
В память пребывания святого апостола великий князь Всеволод Ярославич в 1086 году заложил в Киеве церковь, а много позднее на горах были воздвигнуты храмы — во имя Воздвижения Креста Господня и Андрея Первозванного.
Предание рассказывает о мученической кончине верного ученика Иисуса Христа. Андрей Первозванный за верность Господу и его христианскому учению был распят в греческом городе Патры около 67 года после Рождества Христова.
Позднейшее сказание гласит, что крест, на котором принял муки и скончался апостол, был не обычной формы, а косой, похожий на латинскую букву X (Андреевский крест).
Принимая эту почетную награду, Николай Игнатович сказал:
«Я немного растерян и радостно потрясен. Любая другая, даже правительственная награда не имела для меня никакого смысла, потому что в разрушенной стране не до наград. Я с благодарностью принимал прежние награды за свои труды — ордена «Знак Почета» и Трудового Красного Знамени, медали. Это было давно, еще когда работал в родном своем Динском районе. Но ведь и жизнь была другой, была сильной и гордой вся страна, а уж Кубань — так куда там!..
Но орден Андрея Первозванного для меня особый. В нем мне слышится душевный перезвон с великими соотечественниками, история моей страны гудит в колокола и призывает через века новых бойцов. Через него подают мне свой чистый голос все заступники Русской земли, они спрашивают с меня и требуют не останавливаться, они благословляют на дальнейший труд. Ни от убеждений, ни от мотивированной борьбы за Россию я не отступал и не отступлю. Награда только укрепила мой дух и мою веру».
Николай Игнатович бережно хранит отцовы казачьи реликвии: кинжал и две кубанки — одну с красным верхом, другую с синим. А саблю, которую, как рассказывают, нашел случайно в стрехе камышовой крыши (спрятанную от строгих советских властей), подарил любимому институтскому профессору.
Помнится, на Всемирном сборе казаков, что проходил в Краснодаре, Кондратенко впервые принародно, в свете юпитеров и при легком жужжании многочисленных телекамер, предстал перед собранием в казачьей черкеске, подпоясанный нарядным ремешком и с кинжалом наперевес. Казаки, что есть мочи, глядя на ладного и красивого губернатора Кубани, кричали: «Любо! Любо! Любо!!!»
Кстати, кубанскую черкеску сшили на Краснодарском художественном комбинате (закройщица Галина Гриценко, старейший мастер комбината).
В музее истории костюма, который расположился в помещении комбината, хранится наряд великой княгини Ольги. Конечно, заказывала одеяние не древнерусская владычица, а одна из драматических актрис. Но модель воссоздавали по старинным историческим и культурным памятникам.
Так вот, по словам известной закройщицы, идея смены имиджа принадлежала атаману Громову, который заказывал здесь черкеску для себя. Сам скромный Николай Игнатович долго сопротивлялся, но в конце концов сдался — Гриценко сняла мерки. Через пять дней настоящая кубанская черкеска была готова. И вот выход на сцену Краснодарского концертного зала на Красной, 5, где в октябре собрался Всемирный казачий фестиваль. Публика аплодировала стоя. Что и говорить, новый костюмчик сидел на губернаторе идеально.
Однако Кондратенко, с молодых лет не любивший сногсшибательных эффектов, не для того надел казачью черкеску: он прощался с губернаторской должностью. И он решил — потомственный кубанский казак сделать это должен в знакомой с колыбели матери казачьей одежде.
Припоминаю, что многие из правителей Кубани: первые секретари крайкомов партии, председатели крайисполкомов на всех этапах становления и развития края так или иначе затрагивали тему казачества. Одним это было нужно, чтобы приблизить к себе некогда репрессированный и гордый народ и тем самым набрать политические дивиденды, другим — заигрывая с казаками, держать их на расстоянии, но на коротком поводке. Авось, когда‑либо понадобятся!
Посему и мнение кубанского казачества о них так себе… прохладное. А может, назовут две — три фамилии руководителей за всю историю Кубани, в самом деле что‑либо сделавших для возрождения и процветания коренного населения края.
Кондратенко в своем стремлении поддержать казачество абсолютно искренен. Его слова никогда не расходились с делами.
Взять, к примеру, одно из его программных выступлений в «Советской Кубани» о возрождении казачества в крае (11 октября 1990).
«…В свое время А. Толстой заметил, что Россию создали казаки, — подчеркивает Кондратенко. — На протяжении веков ими восхищались многие исторические деятели, целые народы, связывая с казачеством не только символ воли, удали и отваги, но и «особое состояние ДУШИ». И можно понять, почему организаторы съезда ставят своей главной целью возрождение духовных традиций кубанского казачества, воспитание у молодежи патриотизма, любви к родной земле.
Что и говорить, цель благородная. Давно ведь подмечено, что народ без своих корней, без сохранения и развития собственных культурных ценностей вырождается, теряет историческую значимость, и впереди его ждет жалкое прозябание. Думается, всем нам пришла пора всерьез взяться за анализ исторического наследия наших предков, вернуть к жизни все то, что делает человека добрее, краше, чище душой и разумом.
Наверное, никто не будет возражать против того, чтобы вновь на улицах наших станиц, сел, хуторов и аулов зазвучали исконно народные песни, зажигательные плясовые напевы, новое дыхание получили старинные традиции и обряды, многое другое, что составляло когда‑то гордость культуры многонациональной Кубани.
