теленком.
Сафронов возмутился:
– Распоряжается, подлец, как у себя дома. Врезать бы по нему из пулемета, чтобы «концы» отдал вместе с убитой живностью.
– Генерал нам нужен живым, – сказал на это Иванченко. – Разве стали бы рисковать всем отрядом, коль не имелось острой необходимости в «языке»?
Ребята все это прекрасно понимали, но чувство ненависти к фашистам было настолько велико, что было только одно желание – бить их и только бить. Мертвые, для диверсантов они были предпочтительней.
С наступлением темноты все вернулись назад. План операции остался прежним, с одним дополнением: выставлялся дополнительный ручной пулемет для прикрытия дороги со стороны Нелидово.
У Иванченко возникло предположение, что генерал ждет гостей. Во время возни с животными он часто поглядывал на дорогу, а солдаты убирали территорию и посадили у окон дома, где жили офицеры, несколько кустов георгинов.
К объекту, таясь, отряд подошел в сумерках. Ведший за ним все это время наблюдение Быков доложил, что два часа назад к генералу прибыли гости. Причем один из них явно выше по должности, так как «местный» генерал ему докладывал. С прибывшим были пять офицеров и две женщины. Приехали они на четырех легковых автомобилях в сопровождении двух бронемашин, а также пятнадцати человек охраны.
Силы были явно неравны. Десантники могли сжечь всю эту технику и уничтожить фашистов, но не решили бы главную задачу по захвату нужного «языка». Многие, в том числе и Иванченко, предлагали отвести отряд вглубь леса, оставив для наблюдения нескольких человек, а после отъезда гостей осуществить операцию по ранее разработанному плану. Другие – Книжников, Гвоздилин и партизаны, высказывались за немедленное ее проведение.
Жесткий в принятии решений и решительный в их выполнении, лейтенант всегда учитывал мнение подчиненных. Приучая их анализировать полученную информацию, давать ей оценку и логически мыслить.
В это время неожиданно прибыл конный разведчик – партизан из Нелидово. Он сообщил, что основные части гарнизона, расположенного в нем, получили приказ срочно выдвигаться в район Ржева. Танки с мотопехотой уже покинули город.
Обсудив сложившуюся обстановку, пришли к выводу, что вместе с гостями может убыть и генерал со своим штабом под охраной бронетехники. Допустить этого отряд не имел права.
Первые гранаты, полетевшие в открытые окна дома, где веселились оккупанты, вызвали панику, душераздирающие крики и стоны.
Одновременно были подожжены легковые автомашины. От взрыва их бензобаков и очередной серии гранат, загорелись броневики, а потом запылал дом.
Школу, в котором находилась охрана, блокировали шквальным огнем из пулеметов и тоже подожгли. Во время боя из дома выполз окровавленный офицер, которого Григорьев с Бойцовым сразу же утащили в лес. Вслед за этим последовала команда Иванченко отходить в точку «16». Это означало – на пятнадцать-двадцать километров за соседнее болото.
Чтобы отвлечь внимание фашистов и направить их по ложному следу, бойцы подожгли два стога сена и ригу в стороне, противоположной отходу. Этим выиграли несколько часов времени, что для отряда было спасением.
Захваченный офицер (обер-лейтенант) оказался адъютантом командира танковой дивизии. В доме они отмечали день рождения генерала Эрлиха, прибывшего из Берлина по вопросам строительства инженерных укреплений. Адъютант оказался трусом и рассказал Иванченко с переводчиком все, о чем знал, а знал он многое. Кроме всего прочего пленный сообщил, что его командир тяжело ранен, а генерал Эрлих убит. Погибла и его дочь, которая прибыла из Минска на день рождения отца, а также почти все, находившиеся в доме офицеры.
Сведения, полученные от «языка» о расположении, количестве и планах немецкого командования были срочно переданы по рации в Центр. А пленный, по указанию Центра, передан партизанам для отправки самолетом на «Большую землю». За эту операцию десантниками с партизанами была объявлена благодарность.
Затем последовало указание Центра активизировать разведывательно-диверсионную деятельность на железных и шоссейных дорогах, не пропуская к фронту ни одного крупного эшелона. Взрывать, жечь и выводить из строя мосты.
К тому времени в отряде уже были на исходе взрывчатка и боеприпасы, в связи с чем Иванченко радировал о необходимости их доставки. Центр обещал помочь, а пока приходилось обходиться тем, что оставалось. Правда, к оставшемуся добавились трофеи захваченные у фашистов с полицаями, в том числе пулемет, десяток автоматов, а также пара ящиков гранат.
Немецкий МП-40 уступал по боевым характеристикам нашим, однако был более легким и компактным, а гранаты с длинными рукоятками можно было метать значительно дальше и точнее.
Взрывы на железной дороге проводили почти каждый день. Было пущено под откос немало эшелонов с боевой техникой и живой силой противника.
Как-то, возвращаясь из очередной операции, десантники обнаружили в лесу тридцать шесть трупов советских солдат. Каждый был при оружии, в обмундировании и с документами.
Их смерть, как видно, была внезапной и наступила от множественных осколочных ранений. Ребята похоронили бойцов, а потом выяснили через местных жителей, что в этих местах действовало некое воинское подразделение, громившее небольшие немецкие гарнизоны. Фашисты выследили его и накрыли минометами.
В ближайшее время отряду предстояло вывести из строя имевшую стратегическое значение в тот период железную дорогу, идущую из Великих Лук на Нелидово и Ржев. На это задание послали группу из пятнадцати бойцов и четырех партизан под командованием Усатова. От лагеря диверсантов объект находился более чем в сорока километрах. Добирались туда почти трое суток. Причиной явилось большое число немецких войск на шоссейных и проселочных дорогах. По нескольку часов приходилось, затаившись в болотах или других укрытиях, ждать разрыва между колоннами.
Выйдя к железнодорожному мосту, группа установила за объектом наблюдение. Он охранялся двумя парными постами. Караульное помещение находилось в крайнем деревенском доме, примерно в трех сотнях метрах от моста. Участок дороги перед ним охранялся усиленным патрулем.
Установив подходы к мосту, определив группы по снятию часовых, подрыву и обеспечению, некоторое время десантники просидели в кустарнике, ожидая ночи. Как только стемнело, вплотную подтянулись к железной дороге и мосту. Настолько близко, что услышали немецкую речь.
В полночь произошла смена часовых с патрульными. Выждав еще некоторое время, по сигналу Усатова десантники приступили к действиям.
Усатов возглавил группу по уничтожению часовых и патрулей. В это время находящийся в ней Николай Сафронов, сильно раскашлялся и едва не сорвал операцию. Тем не менее часовых сняли без шума. Группу, которую возглавлял Луценко, немецкий патруль засек в нескольких метрах от моста. Один из солдат дал очередь и ранил его в руку. Вторую очередь дать не успел – Легостаев расстрелял патрульных из ручного пулемета в упор. Тут же быстро заработали подрывники, устанавливая заряды взрывчатки.
Через секунду метрах в двухстах от моста в небо
