в костер и вот сгораю, чувствую, что второй раз не будет воскресения».
Несмотря на многочисленные страстные романы, Брюсов всю жизнь прожил с одной женой, абсолютно покорной, неприхотливой женщиной, напрочь лишенной романтичности. Пожалуй, только имя у нее было религиозно-поэтическое — Иоанна. Как говорила о ней искрометная Зинаида Гиппиус, «необыкновенно обыкновенная».
Многоликому Брюсову вполне комфортно было существовать в нескольких диаметрально противоположных измерениях. В одном его мире бушевали страсти и неистовство, в другом он находил отдых от этих безумий в полном покое и комфорте. Даже искренне влюбившись, он сохранял трезвый ум и ни разу не дал себе слабину хотя бы только помыслить об изменении устоявшейся, удобной для него жизни. Главной его страстью были вовсе не женщины — они являлись лишь эмоциональным фоном для его занятий творчеством. Даже себя он любил по-особенному, словно отражение через созданное им произведение, прочитанную книгу.
Свою первую книгу он назвал «Шедевры», а вторую — многозначительно — «Это Я». Такому крайне сконцентрированному на себе человеку была нужна не жена, а служительница гения, посвящающая свою жизнь без остатка только его потребностям. Вот как он рассуждал на эту тему: «Мне случалось проводить ночи с женщиной, которая рифмовала не хуже меня, и на постели мы вперегонки слагали строфы шуточных поэм. Но ни одну из таких я не желал бы иметь постоянной подругой. Мне нужен мир, келья для моей работы».
Брюсов женился на гувернантке своей сестры. От наблюдательного ока поэта не ускользнуло, как заботливая девушка благоговейно и трепетно относится при уборке к его рукописям. Сначала вокруг судачили, что он взял в жены слишком уж простую женщину. Брюсов считался одним из самых интеллектуальных литературоведов, знал девять языков, даже древнегреческий и латынь. Кроме того, он серьезно увлекался математикой и мистикой, что придавало ему флер загадочности. Через некоторое время в его же кругу стали говорить: «А ведь он женился по расчету. Очень уж математически точно он рассчитал свои потребности от личной жизни». И действительно, в его дневнике того периода есть такая запись: «Почему я решаюсь жениться? Одиночество томило, давило. Расходов не будет больше (полагается, что детей не будет). Она покорна, неприхотлива и немножко любит меня (будет любить еще больше, я об этом позабочусь и сумею)» [16].
Все именно так и оказалось. Что касается измен мужа, то жена заранее прощала ему все многочисленные похождения. Ее страдания во время чтения поэтических строк, посвященных другим женщинам, в расчет не брались. Не жене он посвящал такие чувственные стихи:
Ты — женщина, ты — ведьмовский напиток!
Он жжет огнем, едва в уста проник;
Но пьющий пламя подавляет крик
И славословит бешено средь пыток.
Ты — женщина, и этим ты права…
Жена старательно переписывала его страстные стихи, сама относила в редакции и затем слушала, как муж, не сводя взгляда с очередной пассии, декламирует эти строки на литературных средах, которые проходили в их доме.
Вызывающе жаркий роман с Ниной Петровской не ограничился стихами. Он вылился в одно из самых значительных произведений эпохи символизма — роман «Огненный ангел». Прообразами главных героев стали сам Брюсов, Нина и Андрей Белый. Автор перенес действие туда, куда влекли его мистические настроения, — в XVI век, в Германию. Чтобы напустить побольше таинственного тумана, он объявил, что является лишь переводчиком найденной средневековой рукописи. И здесь мы должны снять шляпу перед ним как перед ученым-филологом. Брюсов настолько точно передал дух той эпохи, существующие в то время традиции и даже схему улиц Кельна XVI века, что даже немцы, прочитавшие роман, не заподозрили фальсификации и поверили, что автором является их предок, живший в те далекие времена. По глубинным смыслам роман отражал текущую эпоху декаданса, но она, как ни странно, была созвучна с европейскими реалиями литературы Средневековья: с прекрасными ведьмами, увлечением черной магией, нарочитым сумасшествием и, конечно же, смертью главной героини. В своем дневнике еще в 1893 году Брюсов записал: «Декадентство. Да! Что ни говорить, ложно ли оно, смешно ли, но оно идет вперед, развивается, и будущее будет принадлежать ему, особенно когда оно найдет достойного вождя. А этим вождем буду Я! Да, Я!»
К моменту выхода романа в 1907 году декадентство, его «путеводная звезда в тумане», действительно стало очень модным течением, а сам Брюсов — мэтром этого стиля и признанным лидером символизма.
Большую роль в восприятии обществом этого странного явления сыграла личность самого Брюсова. Все эти эксперименты с малопонятными символами и слащавыми восторгами исходили от человека высокообразованного, а потому не отвергались сразу. Читатели, как это часто бывает, не доверяли своему вкусу, пытались делать вид, что разбираются в новшествах, а позже, постепенно привыкая к этим экспериментам, действительно принимали их.
Вместе с завершением романа «Огненный ангел» подходил к концу и реальный роман писателя с Ниной Петровской. Их отношения из ярко горящего пламени, питающего страсти в его книжном романе, постепенно превращались в едва тлеющий уголек. Нина по законам жанра все чаще картинно демонстрировала сцены умирания, голодала и устраивала скандалы приходившему спасать ее Брюсову. Однажды, войдя в роль героини его романа, которая была одержима дьяволом, Нина, «словно ядра из баллисты», стала бросать в него стулья и лампы. Она чувствовала, что как только Брюсов закончит написание своей книги, то и она перестанет быть ему нужной. И действительно, не в силах больше продолжать экзальтированные отношения с Ниной, писатель умертвил свою героиню Ренату.
Единственное, что могло заглушить душевную боль женщины, — это модный в то время препарат морфий. Нина, лежа в наркотическом забытье, часто бормотала какие-то нескладные строчки из романа про несчастную любовь Ренаты и проклинала Руперта — героя романа Брюсова, прообразом которого был он сам.
Однажды Нина, очнувшись от навязчивых болезненных сновидений, поднялась с постели и начала прихорашиваться. Она надела самое красивое платье и положила в муфту маленький бельгийский браунинг, который как оригинальный сувенир подарил ей когда-то любовник. Затем решительно направилась в Малую аудиторию Политехнического музея — туда, где в это время Брюсов читал лекцию. Войдя в зал и не обращая внимания на окружающих, Нина подошла к лектору, неспешно достала браунинг и почти в упор выстрелила в него. Этой пулей она хотела поставить точку в его жизни — такую же жирную, какую он поставил в последнем предложении своего романа. Курок щелкнул, но браунинг не выстрелил: он дал осечку.
Вскоре Нина уехала из Москвы; для Брюсова это было большим облегчением, и, вопреки своей привычке отпускать женщин не прощаясь, он даже приехал на вокзал проводить ее. В купе они молча выпили коньяк прямо из горлышка, а когда Брюсов уже
