Ознакомительная версия. Доступно 48 страниц из 316
В XIX – начале XX в. среди крупнейших военных теоретиков Российской империи преобладала точка зрения на Генеральный штаб как на учреждение, ответственное за сбор и переработку всех данных, необходимых высшему командованию для подготовки страны и армии к войне.
Новый толчок развития русская военная разведка получила в период Наполеоновских войн. Кампании 1805 и 1806 гг. завершились подписанием мирного договора, во многом невыгодного для России. Впрочем, несмотря на воцарение мира, никто не обольщался насчет планов французского императора: Наполеон к тому времени достаточно показал себя, и было ясно, что заключение мира не означает для России гарантию от будущей войны с Францией. Знание планов Бонапарта было необходимо как воздух или, если быть более точными в сравнении, как порох.
В 1807–1810 гг. генерал-адъютант князь П.М. Волконский находился в поездке по странам Европы. По возвращении, в числе прочих донесений, он представил отчет «О внутреннем устройстве французской армии Генерального штаба». А генерал М. Барклай де Толли, ставший в 1810 г. военным министром, прочитав этот отчет, получил повод обсудить с императором вопрос о создании постоянного органа стратегической разведки. Несмотря на сложные отношения с Бонапартом, Франция по-прежнему оставалась для российских «верхов» образцом для подражания, чем и воспользовался разумный министр. Первым таким органом стала Экспедиция секретных дел при Военном министерстве, созданная уже в январе 1810 г. (В январе 1812 г. она была переименована в Особенную канцелярию при военном министре.) Экспедиция должна была заниматься ведением стратегической, оперативно-тактической разведки (сбор данных о войсках противника на границах России) и контрразведки. Она подчинялась непосредственно военному министру и, кроме организации разведки, занималась обобщением всей поступившей разведывательной информации, выработкой рекомендаций для составления военных планов и осуществления различных мероприятий при передислокации воинских частей на границе[655].
Первыми руководителями военной разведки Российской империи являлись флигель-адъютант полковник А.В. Воейков – с 29 сентября 1810 г., полковник А.А. Закревский – с 19 марта 1812 г., полковник П.А. Чуйкевич – с 10 января 1813 г.[656]
Особенная канцелярия при военном министре «отвечала за сбор за рубежом разведывательной информации, ее анализ, обобщение и доклад военному министру, а также за выработку инструкций для отправляемых за границу разведчиков».
Об эффективности работы этого органа свидетельствует такой факт. В январе 1812 г. ее сотрудники подготовили карту дислокации французских войск. Численность вооруженных сил противника они оценили в 400–500 тысяч человек. Современные французские историки подсчитали, что в подчинении Наполеона находилось 450 человек[657].
В январе 1812 г. было образовано Главное отделение начальника Главного штаба, в которое вошла квартирмейстерская часть, состоящая из двух отделений. Сотрудники первого отделения должны были заниматься «собиранием всех сведений о земле, где война происходит». Правда, эффективность этого органа была низкой, т.к. не были определены способы и средства выполнения этой задачи[658].
Первые операции нового органа разведки
В январе 1810 г. российский военный министр Барклай де Толли предложил царю направить в русские посольства за границей специальных людей, которые должны были бы собирать сведения о вооруженных силах страны пребывания: их численности, вооружении, дислокации, о военачальниках и пр., а также о настроениях и благосостоянии народа, т. е., говоря по-современному, резидентов под дипломатическим прикрытием. Российский император Александр I согласился с предложением, и для выполнения секретных поручений в зарубежные командировки были посланы следующие офицеры: полковник А.И. Чернышев (Париж); полковник Ф.В. Тейль фон Сераскерен (Вена); полковник Р.Е. Ренни (Берлин); майор В.А. Прендель (Дрезден); поручики М.Ф. Орлов (Берлин); П.Х. Граббе (Мюнхен); П.И. Брозин (Кассель, затем Мадрид).
Наибольших результатов добился полковник А.И. Чернышев, офицер Особенной канцелярии квартирмейстерской части Главного штаба. В кратчайший срок он сумел создать во Франции сеть информаторов и уже 23 декабря 1810 г. сообщал: «Наполеон уже принял решение о войне против России, но пока что выигрывает время из-за неудовлетворительного положения его дел в Испании и Португалии»[659]. Одним из информаторов Чернышева был чиновник военного министерства Франции Мишель, состоявший в группе, которая каждые две недели готовила лично для императора Наполеона Бонапарта сводки о численности и дислокации французских вооруженных сил. Копии этих документов Мишель передавал Чернышеву.
Деятельность Чернышева в Париже закончилась в 1811 г. из-за досадного промаха. В то время как полковник находился в отъезде в Петербурге, полиция произвела негласный обыск в доме, где он квартировал, и обнаружила записку Мишеля. Французские власти обвинили Чернышева в шпионаже, но поскольку он находился в это время в России, все последствия для него ограничились тем, что он не смог вернуться в Париж. Совершенно по-другому все закончилось для Мишеля: он был арестован и приговорен к смертной казни.
Подробно о жизни и деятельности Александра Чернышева рассказано в художественно-документальном романе Ю. Когинова «Тайный агент императора: Чернышев против Наполеона: Исторический роман»[660] и монографии М. Алексеева «Военная разведка Российской империи от Александра I до Александра II»[661], поэтому мы не будем подробно останавливаться на этой истории.
Может показаться удивительным, но одним из самых ценных русских агентов во Франции был… Шарль-Морис Талейран, министр иностранных дел Наполеона, который во время Эрфуртского свидания Александра I и Наполеона в сентябре 1808 г. сам предложил свои услуги русскому императору. Сначала Александр не очень-то доверял Талейрану, но после конфиденциальной встречи его подозрения рассеялись. Министр работал за деньги: за огромное по тем временам вознаграждение он сообщал о состоянии французской армии, давал советы относительно укрепления российской финансовой системы и т.д. А в декабре 1810 г. написал Александру I, что Наполеон готовится к нападению на Россию, и даже назвал его дату – апрель 1812 г.
Несмотря на то что переписка Талейрана с Александром велась со строгим соблюдением правил конспирации, к началу 1809 г. у Наполеона появились подозрения в том, что его министр ведет двойную игру. В январе император неожиданно возвратился из Испании, где в то время вел войну, в Париж, и 28 января 1809 г. произошла знаменитая сцена, когда темпераментный корсиканец кричал своему министру: «Вы вор! Вы вор, мерзавец, бесчестный человек! Вы не верите в Бога, вы всю вашу жизнь нарушали все ваши обязательства, вы всех обманывали, всех предавали, для вас нет ничего святого, вы бы продали вашего родного отца!.. Почему я вас еще не повесил на решетке Карусельской площади? Но есть, есть еще для этого достаточно времени! Вы – грязь в шелковых чулках! Грязь! Грязь!..»[662]
Ознакомительная версия. Доступно 48 страниц из 316
