Иосиф Прут - Неподдающиеся

��Вы Юрий Олеша?

Тот мне ответил:

��Нет, увы!

Тогда с тем же вопросом я обратился к другому, а тот сказал:

��Нет, упаси Господи!

Это доказывает, что, по крайней мере, один из них вас читал.

��Да!�� ответил мечтательно Олеша.�� Но который?..

Мы писали друг другу эпитафии: на всякий случай � авансом.

Юрий Олеша � Катаеву:

С живыми Валентин Катаев, пожалуй, не связывался, всю желчь он выливал на тех, кто не мог ему дать сдачи� Поэтому Юрий Олеша однажды прилюдно изрек:

��Если пропустить большой шампур через подъезд, где живет Катаев,�� получится отличный шашлык из мерзавца!

Очень многие читатели, в основном интеллигенция, которая еще помнила персонажей катаевского �Алмазного венца�, скандировали:

Последний эпитет он заслужил хотя бы потому, что в неприглядной роли �Дружка� изобразил еще живую тогда жену Виктора Шкловского � Серафиму Густавовну.

Виктор Борисович сетовал на свою физическую немощность, не позволявшую уже ему набить обидчику морду. А Серафима Густавовна вскоре тяжело нервно заболела и умерла�

В Переделкино визави Дома творчества была дача Чаковского. Его внучки � девочки лет пяти � в сопровождении огромного пса часто меня навещали.

��Дядя Оня,�� спросила однажды малышка,�� почему вы не гуляете по нашей улице?

Я � не совсем дипломатично � ответил:

��Потому что рядом с вами живет Мариэтта Сергеевна Шагинян. Она плохо видит и ходит с большой палкой. Так я боюсь, что она примет меня за Валентина Петровича Катаева и станет бить�

В этот момент из калитки своего сада �выруливает� Мариэтта. Девчушки бросаются к ней с криком:

��Тетя Мариэтта Сергеевна! Это не Катаев! С нами гуляет дядя Оня Прут!

Не хочется занимать ваше время этой персоной, обласканной Советской властью многократно и столько же эту власть презиравшей� Мало кто знает моего покойного друга � друга нашей страны нефтяника � француза Зорю Юдовича � участника движения Сопротивления, кавалера ордена Почетного легиона. Моя вина, что познакомил с этой семьей Валентина Петровича. Зоря был с ним откровенен, описав свою личную жизнь, а Катаев в повести �Святой колодец!� щедро �отплатил� моему другу. После чего Юдовичи отказали Катаеву от дома.