не имелось.
Решили сделать налет на лагерь. Под руководством Иванченко разработали план операции, разбили отряд на три ударных группы и в два часа ночи подошли к немцам с трех сторон, почти вплотную к палаткам. Без шума сняли часовых, забросали палатки гранатами, одновременно открыв по ним шквальный огонь из пулеметов с автоматами. Уцелевшие фашисты в одном белье в панике выбегали наружу и становились отличной мишенью. Расстреляв по два диска патронов и использовав практически весь запас гранат, по сигналу ракетой отошли в лес.
Придя в себя, немцы открыли беспорядочную стрельбу, но отряд уже спустился в глубокую лощину и германские пули только срезали верхушки деревьев. На преследование фашисты не решились, не хватило храбрости. По сведениям местных жителей, с места боя на грузовиках они увезли более сотни трупов.
Только ранним утром группы вернулись в лагерь, где встретили старых знакомых – комсомольцев из Старой Торопы Аню и Володю. С ними был пожилой мужчина, представившийся «дядей Петей». Он оказался секретарем подпольного райкома партии. Бойцы обрадовались гостям, поскольку все время искали контактов с подпольщиками.
На вид «дяде Пете» можно было дать и сорок и шестьдесят лет. Невысокого роста, широкие плечи, рыжая густая борода. Серые внимательные глаза и доброжелательная улыбка. Одет он был в старую замасленную телогрейку, а голову покрывала такая же замасленная железнодорожная фуражка.
Сняв телогрейку, мужчина долго копался в ней, а затем достал пергаментную бумажку и предъявил командиру. Прочитав ее, Иванченко обнял и расцеловал пришельца. Что там было написано, остальные не знали, но поняли, этот документ удостоверял его личность.
Узнав, что отряд только что вернулся с задания, секретарь подробно расспросил, как прошла операция. При этом отметил, что много слышал о действиях десантников, после которых у немцев всегда возникал переполох. С его слов, благодаря отряду местное население воспрянуло духом, меньше верит вранью фашистов и предателей о разгроме Красной Армии и взятии Москвы.
Затем секретарь рассказал, что ими создан партизанский отряд, небольшой, но мобильный и боеспособный. Имеются склады с оружием, взрывчаткой и продовольствием, а также аэродром для приема небольших самолетов.
С «дядей Петей» подробно договорились о способах связи и взаимодействия, а также получения для нужд десантников необходимых им запасов.
После его ухода радировали в Центр о встрече с секретарем подпольного райкома и наличии у них аэродрома, на который просили сбросить боеприпасы, взрывчатку и продовольствие. В ответной радиограмме командиру приказывали держать постоянную связь с партизанами, обучать их стрелковому и подрывному делу, привлекать к участию в операциях. Одновременно требовали продолжать уничтожение мостов, переправ, техники, средств связи, а также живой силы противника. Никаких указаний о возвращении отряда на «Большую землю» Центр не давал. Все понимали, что их действия очень нужны фронту.
После проведения операций в леспромхозе, уничтожения мостов и разгрома гитлеровцев в поселке Гришино, отряд в очередной раз решил сменить место базирования, понимая, что противник примет меры к его обнаружению и разгрому. По сведениям партизан и сельских активистов, фашисты уже рыскали с полицаями по деревням, предлагая населению крупные суммы денег за любые сведения о диверсантах.
Отход наметили на вечер, в лесной массив, расположенный в сорока пяти километрах от прежней базы. Но в полдень от находящегося в дозоре Книжникова поступил сигнал (выстрел из пистолета) о движении немцев в сторону лагеря.
По команде Иванченко весь отряд, кроме радистов, занял круговую оборону в заранее отрытых стрелковых ячейках. Прибежавший Книжников доложил, что немцы двинули против них батальон пехоты с минометами – видимо, сняли с маршевого эшелона в Нелидово. Лейтенант оценил обстановку и дал команду отходить в болото, захватив с собой все боеприпасы, взрывчатку и часть добытого накануне продовольствия.
Через топь шли несколько часов, ощупывая дно вырубленными в лесу шестами, проваливаясь в вязкую холодную жижу, помогая друг другу выбираться из трясины. Глубокой ночью набрели на небольшой островок, поросший густым осинником. Там и сделали привал.
Все были мокрые и смертельно усталые. Первым делом привели в порядок оружие, выставили часовых и отжали обмундирование. А затем до рассвета тряслись от холода, прижимаясь друг к другу. Немцы же, прочесывавшие лес, все это время вели его массированный обстрел из всех видов оружия. Стрельба прекратилась только на рассвете.
Гитлеровцы ошиблись в определении движения отряда, и это его спасло.
Когда фашисты убрались восвояси, бойцы провели разведку оставленного лагеря и обнаружили, что он полностью разгромлен.
У разбитых раций лежали тела Ивашутина с Бобровым. Незадолго до нападения карателей они с разрешения командира осуществляли профилактику одной из раций в отдельной землянке и, по-видимому, не услышали сигнал к отходу. По многочисленным гильзам и воронкам от взрывов гранат вокруг было видно, что ребята яростно отстреливались. Фашисты надругались над ними: выкололи глаза и отрезали уши. А Боброву на груди вырезали звезду.
Весь отряд плакал, когда хоронили своих боевых товарищей. На их могиле поклялись отомстить фашистам за смерть ребят, с которыми служили еще до начала войны на флоте, а потом в Марьиной Горке.
Витя Бобров был родом с Урала, ему трудно давалась физическая подготовка, и друзьям часто приходилось дополнительно заниматься с парнем в часы самоподготовки на перекладине, брусьях, колесе, тренировать в метании гранат и ножа. Он классно прыгал с парашютом, отлично стрелял из винтовки и автомата. А еще проникновенно читал стихи Блока, Маяковского и Есенина.
Миша Ивашутин, из Подмосковья, был отличным радистом, лыжником, преданным товарищем и другом.
Среди следов немецких сапог ребята обнаружили один, где подошва была выполнена из покрышки от автомобиля с особым рисунком протектора. Сразу же поняли, что немцев привел к лагерю кто-то из местных. Дали себе слово найти предателя.
После этого ушли в глухую чащу в двух десятках километрах от этого места. Продуктов питания у отряда снова не было, перебивались грибами, лещиной и желудями. На одном из заброшенных полей обнаружили спелый горох, которым набили полные рюкзаки и карманы. Не обошлось без происшествия. Володя Курочкин столь усердно его жевал, что у бойца случилось несварение желудка. Парню сделали срочное промывание и кое-как спасли «обжору».
После нападения немцев отряд остался без раций и связи с Большой землей. Не могли слушать и последние известия. Встала задача достать хотя бы детекторный приемник. Необходимо было решать и продовольственный вопрос – есть грибы и горох без соли было сплошным мучением.
Иванченко принял решение послать группу добровольцев для поиска продуктов и приемника в деревню Гришино, а заодно приказал установить, кто из местных ходит в обуви с подошвами из автомобильной покрышки. В разведку пошли Григорьев, Андреев,
