Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 104
По сути, большое общественное движение, рождавшееся в Нижнем и ставившее серьезные военно-политические цели, начало действовать в первую очередь… ради Христа.
Минин, Пожарский и его воинство покинули Нижегородчину в феврале 1612-го. Но и на Москву не двинулись прямым путем.
В поисках пополнений земцы прошли по городам Поволжья от Нижнего через Балахну, Юрьевец, Кинешму, Плес и Кострому до Ярославля. Заняли Суздаль отрядом стрельцов князя Р. П. Пожарского.
Ополчение встречали с радостью, оказывали ему добровольную помощь. Так произошло в Балахне, Юрьевце, Ярославле. Подошли полки из Коломны, Рязани и Казани.
Движению земской армии воспротивился лишь костромской воевода Иван Шереметев. Он не собирался пускать земцев. Тогда, как сообщает летопись, среди горожан вспыхнуло возмущение против него: «К князю Дмитрию… пришли с Костромы на Плёс многие люди и возвестили ему про умышление Ивана Шереметева. Он же, с Кузьмой подумав и положив упование на Бога, пошел прямо на Кострому и встал на посаде близко от города. На Костроме же в ту пору была рознь: иные думали [заодно] с Иваном, а иные со всей ратью. И пришли на Ивана с шумом, и от воеводства ему отказали, чуть его не убили; тот же князь Дмитрий много ему помогал. И просили у князя Дмитрия воеводу. Он же, подумав с Кузьмою, дал им воеводу князя Романа Гагарина да дьяка Андрея Подлесова»[134].
Костромской эпизод важен не столько для истории Нижегородского ополчения, сколько для биографии князя Пожарского.
Он шел к Москве не как завоеватель, а как освободитель. Он знал: если Бог дарует ему победу, старый государсвенный порядок восстановится; тогда к этому порядку прилепятся и те, кто сейчас идет под земскими знаменами, и те, кто противостоит ополченцам. Все — русские, все — православные, все станут подданными одного царя. Поэтому князь проявлял великодушие: ради Христа, ради народного единства, ради будущего России. Ведь на развалинах царства понадобится каждый человек…
Заруцкий попытался было до подхода нижегородцев поставить под контроль Ярославль. Туда отправились казаки во главе с атаманом Андреем Просовецким. Но родич Дмитрия Михайловича, князь Дмитрий Петрович Пожарский-Аопата, ворвался в город до подхода основных сил Просовецкого. Он схватил казаков из передовых шаек и отправил их в тюрьму. Просовецкий не решился атаковать город.
1 апреля 1612 года Ярославль встречал армию Пожарского.
В Ярославле ополчение простояло четыре месяца, накапливая денежные средства и подтягивая войска. Если из Нижнего вышел небольшой отряд, то в Ярославле сформировалась настоящая армия. Пожарский довел ополченцев до Ярославля, создав из пестрой толпы дисциплинированную боевую силу. Там же возникло и «временное правительство» — Совет всея земли, а вместе с ним приказы (средневековые министерства), монетный двор… Фактически Ярославль стал на время российской столицей.
Пожарский не торопился выходить из Ярославля. Вожди подмосковного ополчения взывали к духовным властям Троице-Сергиева монастыря: подгоните поволжскую рать! По словам келаря Троицкого, Авраамия Палицына, архимандрит Дионисий и он «…отпустили в Ярославль ко князю Дмитрею Михайловичи) Пожарскому и ко всему воиньству соборных старцов Макарья Куровскаго да Илариона Бровцына со многомолебным писанием, поведающе им вся содеваемая под Москвою. Князь Дмитрей же писание от обители в презрение положи, пребысть в Ярославле много время. Архимарит же Дионисей и келарь старец Аврамей паки посылают к нему соборново старца Серапиона Воейкова да старца Офонасья Ощерина, много моляще его вскоре приити к Москве и помощь учинити, ово пишуще к нему с молением, ино же и з запрещением, понеже наченьшем дело добро и о том нерадяще… Князь Дмитрей же Михайловичь, старцов ко обители отпустив, сам же медлено и косно о шествии промышляше, некоих ради междоусобных смутных словес в Ярославле стояще и войско учрежающе».[135]
Сколько раз упрекали Пожарского в медлительности и нерадивости, опираясь на эти слова! Под Москвой люди кровь льют, а он всё войско «учреждает»! Но на все подобные упреки мудро возразил историк ополчения П. Г. Любомиров. По его словам, «…забота о хорошем обеспечении ратных людей красной нитью проходит через всю историю нижегородского ополчения. Руководители его вполне правильно рассчитывали, что «учреждение» рати, о котором с неудовольствием говорит Авраамий Палицын, — залог ее силы и внутреннего порядка».[136]
Очень хорошо и верно сказано. «Страстное восстание» готовили наспех, Первое земское ополчение пришло под Москву наспех. А каков результат? Повстанцы потерпели поражение. Ополченцы год — целый год! — стоят на развалинах столицы, а очистить Москву от поляков не могут. Более того, среди них то и дело возникают умопомрачительные идеи: посадить на престол «Маринкина сына» или вовсе случайного человека — Лжедмитрия III, вошедшего в русскую историю под именем «псковского вора».
Хорошее дело наспех не делается…
Двигаясь от города к городу, стоя в Ярославле, армия Пожарского постепенно растет. Более того, она понемногу расширяет зону, подконтрольную земскому правительству. Город за городом, крепость за крепостью признают его власть. А значит, дают деньги, припасы, ратников. Но отсюда возникает проблема более общего порядка: надо устраивать дела земли, управлять ею. Трубецкой с Заруцким видят в нижегородских ополченцах еще один отряд, который можно бросить на штурм, скажем, Китай-города или Кремля. Так растратили силу многих отрядов, например, казанского, приведенного к Москве В. П. Морозовым… Земское руководство нижегородцев оценивало свою роль иначе. И эпизод с борьбою за Ярославль отлично показал это «различие во взглядах».
Документы Совета земли начинались со слов: «По указу Московского государства бояр и воевод, и стольника и воеводы князя Дмитрия Михайловича Пожарского с товарищи…» У России не было тогда государя, но некоторые из его функций принял на себя князь Пожарский. На территории, контролируемой Первым земским ополчением, судили, выдавали грамоты на поместья, собирали деньги и занимались иными делами правления Трубецкой с Заруцким. Под их властью фактически выросло независимое южнорусское государство. Но там, где стояли отряды Второго земского ополчения, утверждалось другое независимое государство — севернорусское. Минин и Пожарский собирали налоги, ставили должностных лиц, раздавали земли служилому люду, ставили в строй новые отряды точно так же, как их подмосковные «коллеги». У них хватало дел.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 104
