Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 79
должна была оставить Францию, ей и вне Франции непросто было избрать себе место жительства. Желая поселиться в замке Преньи, своем имении близ Женевы, она уехала в Швейцарию, но швейцарское правительство отказало ей в убежище. Тогда Гортензия переселилась в Савойю, в ожидании решения на этот счет Людовика ХVІII, но там ее постигло новое несчастье. Луи Бонапарт, в силу решения Парижского суда, настоятельно требовал своего старшего сына, и после самого трогательного прощания Гортензия вынуждена была расстаться с Наполеоном-Луи.
В конечном итоге она отправилась во владения Великого герцога Баденского, супруга которого Стефания де Богарне была ее двоюродной сестрой.
Купив себе в Констансе дом на берегу озера, Гортензия стала жить уединенно. Там ее посетил брат Эжен, которому, со своей стороны, она нанесла визит весной.
Оказавшись в Берге, на берегу озера Вурмзе, в загородном замке короля Баварии, зятя Эжена де Богарне, Луи-Наполеон впервые познакомился со своими четырьмя двоюродными сестрами и двоюродным братом.
Теперь у Гортензии остался один Луи-Наполеон, и на нем-то любящая мать и сосредоточила всю свою ласку и заботу. Воспитание сына составило главную цель ее жизни. Все свободное время она посвящала занятиям с ним: она сама учила его рисованию и танцам, прослушивала задаваемые ему уроки.
Однако уже в 1819 году они вынуждены были покинуть Берг. В итоге Гортензия купила себе за 30 000 флоринов замок Арененберг в швейцарском кантоне Тургау.
В 1825 году Луи-Наполеону минуло семнадцать лет, и он окончил свое домашнее образование. Его мать тем временем отправилась в Италию, где с трудом выхлопотала себе позволение поселиться. С этих пор она начала проводить зиму постоянно в Риме, а лето – в Арененберге. Луи-Наполеон всюду сопровождал свою мать.
В Швейцарии он изучал военное искусство на практике в Тюнском лагере, в Берне. В разгар этих занятий он узнал об Июльской революции.
Июльская революция 1830 года
Луи-Наполеон узнал об Июльской революции 1830 года, и с тех пор мысль о возвращении во Францию не покидала его. Но на этот раз он должен был отказаться от своих сладких надежд, ибо новый «король-гражданин» Луи-Филипп, сын герцога Орлеанского, дозволил Гортензии въезд во Францию… но без детей. Естественно, она не воспользовалась этим позволением, добровольно соединив свою судьбу с судьбой молодых изгнанников.
Так что же происходило во Франции?
Если в двух словах, то восстановленный на престоле после битвы при Ватерлоо Людовик XVIII царствовал до 1824 года. После его смерти от жесточайшей подагры трон занял его брат граф д’Артуа – признанный глава французской реакции.
Шарль-Филипп де Бурбон, родившийся в 1757 году и при рождении получивший титул графа д’Артуа, был человеком не слишком усердным в науках, легкомысленным и упрямым. Во многих отношениях он оказался полной противоположностью своему более благоразумному и основательному старшему брату, ставшему королем Людовиком XVIII.
После революции и до 1814 года он жил в Англии, вынашивая планы заговоров против Республики, а затем и против императора Наполеона. А когда его брат Людовик XVIII, не имевший детей, скончался, граф д’Артуа взошел на королевский престол под именем Карла X. Ему в это время было 66 лет, но он был полон решимости воплотить в жизнь все свои политические проекты и восстановить во Франции тот Богом установленный строй, который существовал до кровавого переворота 1789 года.
Но правил он страной не слишком удачно, и недовольство им все возрастало и вскоре выразилось в целом ряде демонстраций, на которых звучало требование отставки главы правительства графа Жана-Батиста де Виллеля. В результате в январе 1828 года ультрароялистское министерство де Виллеля уступило место министерству умеренного роялиста виконта Жана-Батиста де Мартиньяка, который тут же потребовал, чтобы в тронной речи короля были обещаны реформы.
Но обстановка в стране продолжала накаляться. Дело в том, что после восстановления власти Бурбонов права французской буржуазии не нашли достаточной защиты в конституции. На основании хартии 1814 года и следовавших за ней избирательных законов Палата депутатов избиралась французскими гражданами, платившими не менее 300 франков прямых налогов. При этом правительство имело возможность влиять во время выборов на избирательные коллегии, и оно широко пользовалось этой возможностью. Тем не менее, рост политического самосознания буржуазии привел к тому, что избранная в 1827 году Палата депутатов была настроена решительно оппозиционно.
Таким образом, во Франции лицом к лицу стояли две могущественные силы, из которых буржуазия имела своим органом Палату депутатов, а дворянство – короля.
В августе 1829 года король уволил де Мартиньяка, несколько облегчившего положение печати и внесшего проект закона о местном самоуправлении (монархисты совершенно справедливо увидели в местном самоуправлении торжество революционных принципов) и поставил во главе кабинета министров своего любимца, герцога Жюля де Полиньяка, в прошлом активного участника дворянской эмиграции.
Это вызвало огромное недовольство во Франции, что тут же отразилось в количестве всевозможных манифестаций: министерство боролось с ними полицейскими способами, а король не стеснялся оскорблять даже судей, произносивших оправдательные приговоры по политическим процессам.
* * *
Во всей Франции трудно было найти личность, более ассоциируемую со старыми порядками, чем Жюль де Полиньяк. Он был сыном лучшей подруги королевы Марии-Антуанетты и герцога Армана-Жюля де Полиньяка. Жюль де Полиньяк стоял у истоков роялистского движения во Франции при Наполеоне I и даже попал в 1804 году в тюрьму за участие в заговоре. По мнению современников, эти годы оказали большое влияние на неуравновешенную натуру герцога. За десять лет, проведенных в тюрьме, де Полиньяк стал мистиком. Он не сомневался в прямом вмешательстве Бога и чувствовал в себе священное призвание.
Главная цель де Полиньяка состояла в наведении политического порядка в стране. Но за год своего существования его правительство не сделало ничего существенного, что могло бы повлиять на отношение к нему в ту или другую сторону. Наткнувшись на мощную оппозицию, герцог сник и совсем впал в мистицизм. Несколько министров подали в отставку.
Антимонархисты Франции через свободную печать начали подготовку к решающему столкновению. Вскоре стало совершенно ясно, что в стране существует разветвленный антимонархический заговор, в который были вовлечены судьи, редакторы газет, новые буржуа и прочие «угнетенные» классы.
Маркиз де Лафайетт и другие вожди оппозиции имели повсеместно восторженные встречи, в их честь устраивались банкеты. Страна покрылась множеством обществ, иногда легальных, но чаще тайных, преследовавших политические цели («Общество друзей печати», «Общество карбонариев» в Париже, «Рыцари свободы» в Сомюре и др.). Правительство, зная это, ничего не могло поделать из-за отсутствия улик и невозможности их отыскать при хорошей конспиративной организации обществ.
Несмотря на стеснительные законы
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 79
