Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 104
Сегодня Руссо известен не только благодаря роману «Новая Элоиза», но и благодаря своей «Исповеди». Этот род автобиографических сочинений стал необыкновенно популярным в последние 250 лет. У Руссо есть еще одно важнейшее сочинение – педагогический трактат «Эмиль, или О воспитании». Современные критики упрекают его за отношение к женщинам, которые, по мнению Руссо, созданы лишь для того, чтобы удовлетворять потребности мужчин и воспитывать детей.
«Новая Элоиза» – произведение многозначное, оно до сих пор вызывает к жизни разные интерпретации того, как должны строиться отношения между мужчинами и женщинами. Сравнивая роман Руссо с «Опасными связями» Лакло, мы можем увидеть разные грани любви, как ее понимали в XVIII столетии: одна из них освящена чувством, а другая извращена светом.
Среди писем, сохранившихся со времени, когда я училась в колледже Уэллсли, есть одно, которое я получила на втором курсе.
Оно написано 29 октября 1951 моим будущим мужем Ирвином Яломом, он в то время готовился поступать в медицинскую школу в Вашингтоне. От Бостона до Вашингтона можно было добраться на поезде часов за восемь. Поэтому мы с Ирвином, влюбленные друг в друга со средней школы, виделись только по выходным или во время летних каникул. В тот воскресный вечер осенью 1951 года, когда я читала «Новую Элоизу», готовясь к лекции по французскому романтизму, мне захотелось перевести для Ирвина один абзац из писем Сен-Пре Юлии, который, как мне казалось тогда, подходил и к нашей ситуации:
«Если я радуюсь, то не могу радоваться в одиночестве, и я призываю тебя разделить со мной эту радость. О, если бы ты знала, как мучительно мне в разлуке с тобой, ты наверняка не захотела поменяться со мной местами. Вообрази, вообрази, Юлия, сколько лет уже потеряны для наслаждения. Вообрази, что они уже никогда не вернутся. А наша жизнь в будущем, когда пламя нашего первого чувства утихнет с возрастом, никогда не будет похожей на нашу сегодняшнюю жизнь».
...
Когда женщина убедилась в том, что истинно любима, ее сопротивлению приходит конец.
Не стану сравнивать свой перевод с оригиналом, чтобы увидеть, как я перевела бы этот пассаж сегодня. Мне важно, что слова Руссо передавали как бы мои собственные чувства. На протяжении двух веков Руссо очаровывал своих читателей, и я была одной из тех женщин, для кого Юлия и Сен-Пре – родственные души. Как и они, я испытывала настойчивое желание разделить свою радость с родной для меня душой и страдала от осознания того, что наши лучшие годы проходят врозь. Такова сила юношеской любви, стремящейся удовлетворить свои желания, не откладывая их реализацию «в долгий ящик».
Почему «Новая Элоиза» имела такой успех? Почему преданными почитателями романа стали в основном женщины? Руссо задел самые тонкие струны души, показав, что истинная любовь всегда искренна и благородна. Ему удалось заразить пресыщенное общество своих современников собственной верой в чистоту любовного чувства. Особенно его видение любви очаровывало женщин, потому что оно утверждало «права сердца». Руссо считал самовыражение естественным и необходимым свойством человеческой души, требующей пылких объяснений в любви, слез радости и негодования.
Сначала скажем несколько слов о названии романа. Вспомним о бедной Элоизе, о которой мы рассказали в прологе к этой книге. Образованным людям того времени было понятно напоминание о любви Элоизы и Абеляра. Существует и современная интерпретация этой истории: книга Жана Герриши Belard et Louise – «Беляр и Луиза» (2010). В ней говорится об университетском профессоре и его студентке, переживших такой же «солнечный удар» взаимной любви, как и их далекие «литературные предки». Сен-Пре в одном из первых писем к Юлии признаётся, что чувствует себя так же, как и Абеляр, но не считает себя «подлым совратителем», поскольку думает, что его любовь истинна и вечна.
«Мне всегда было жаль Элоизу. Ее душа была создана для любви, в Абеляре же я видел только ничтожное создание, заслуживающее своей участи и не имеющего ничего общего ни с любовью, ни с добродетелью»7.
Сен-Пре гордится тем, что его чувство не походит на чувство Абеляра, пока они с Юлией не пересекли черты, отделяющей добродетель от порока, ибо они еще не утолили своей страсти. Но вскоре и они становятся рабами своего чувства. Юлия пишет своей кузине и наперснице Кларе, что она «обесчещена» по вине «этого жестокого человека» Сен-Пре, что «порок разъел ее душу», обвиняет она в этом и себя:
«Не понимая, что делаю, я выбираю собственную погибель. Я забыла обо всем, кроме любви. Итак, один неосторожный поступок, и я обесчещена навеки. Я пала в такую пропасть стыда, откуда девушке уже не подняться, и если я еще жива, то только для того, чтобы познать еще большее отчаяние» [часть I, письмо XXIX].
Возможно, современному читателю трудно понять всю глубину страданий несчастной девушки. Сейчас незамужнюю женщину не считают погибшей, если она вступает в близкие отношения с мужчиной. Не только Франция, но и вся Европа фактически признаёт нормой внебрачные отношения, даже если они не основаны на всепоглощающей любви. Но в XVIII столетии все обстояло иначе, вплоть до конца XX века. Тема «падшей женщины» будет одной из самых животрепещущих на протяжении всего XX века, по крайней мере до конца Второй мировой войны, когда такие отношения станут настолько распространены, что их уже нельзя будет считать неприемлемыми для общества. Способны ли мы сопереживать литературным персонажам, которые так строго судят о добродетели и пороке? Ведь Руссо и в самом деле считал, что добродетель женщины неразрывно связана с ее целомудрием. Однако, используя «нравственный лексикон», принятый в его время, он вкладывал в него иное, новое значение.
Добродетель как для мужчин, так и для женщин, – свойство личности. Добродетельный человек был носителем возвышенной чувствительности, которая делала его более сострадательным, чем те люди, которые лишены этого свойства души. Добродетель стала синонимом чувствительности: нужно было уметь чувствовать, следовательно, страдать, сопереживая несчастьям других. Только тот, кто пережил страдания, способен был сострадать. Чувствительность была непременным условием страдания, а сострадание – началом благотворительности. Как и во всем творчестве Руссо, главная идея состоит в том, чтобы жить нравственно, а для этого душевные порывы нужно поверять разумом.
Кроме того, добродетель подразумевала чувство благоговения перед силами природы и отказ от общественных институтов, искажающих естественную природу человека. Как и сам Руссо, который был приверженцем простых нарядов и простоты деревенских нравов, Сен-Пре ради простоты и искренности отношений отказывается от салонных острот и заученных фраз, присущих культуре высшего света. Все персонажи «Новой Элоизы», за исключением отца Юлии, являют собой пример высокой добродетели. На фоне буколических пейзажей, вдали от разрушительного влияния больших городов, они хотят построить идеальное общество благородных душ и справедливых общественных отношений.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 104
