Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70
Согласно преданию, в Ширазе Тимур послал за знаменитым персидским поэтом Хафизом. Поэт предстал перед ним в облачении нищего.
– Ты написал эти стихи? – строго спросил Тимур и процитировал:
Когда ширазскую турчанку своей любимой назову,
За родинку ее отдам я и Самарканд, и Бухару.
– Да, шахиншах, – ответил Хафиз, – это мои стихи.
– Я добыл Самарканд мечом после нескольких лет войны. Теперь я украшаю город произведениями лучших мастеров из других мест. Как смеешь ты дарить его какой-то девке из Шираза?
Поэт ответил не сразу, затем улыбнулся и указал на свои лохмотья:
– О, государь, видишь, до какого нищенского существования довела меня моя расточительность.
Ответ понравился Тимуру. Он отпустил поэта с щедрым вознаграждением.
Обратно в Самарканд за Тимуром последовал не один поэт. Эмир сожалел лишь о присутствии среди них виночерпиев. Третий сын Тимура, Мираншах, всегда был своевольным, подверженным пьянству и цинизму. Храбрый в бою, он отличался крайней жестокостью. Только в армии под командованием Тимура Мираншах держал себя в рамках.
Через несколько дней Тимур отдал Мираншаху в управление прикаспийскую область. По возвращении из продолжавшегося год похода в Индию ему сообщили, что сын на грани безумия. Тюркские командиры докладывали о безрассудных поступках Мираншаха в больших городах. Он швырял из окна деньги в толпы горожан и отключался после пьянства в мечетях. Они рассказывали далее, что Мираншах упал с коня и воскликнул:
– Я – сын Властелина Земли! Что мне нужно сделать, чтобы меня заметили?
Он повелел сровнять с землей больницы и дворцы Тебриза и Султание. Приказ сына Тимура был законом для тюркских воинов, и они начали взрывать дома. За этим последовали другие его дикие приказы. По велению Мираншаха, мозг которого постоянно был одурманен вином и наркотиками, из могилы выкопали труп знаменитого персидского философа и перезахоронили его на еврейском кладбище.
– Он пострадал по воле Аллаха, – говорили командиры. – Не потому ли он ударился головой о землю, когда упал с лошади?
Когда командиры ушли, к воротам дворца Тимура пришла женщина, одетая в черное платье и закрытая чадрой. Слуг с ней не было. Одно лишь слово, которое она прошептала, открыло перед ней дверь дворца. Стражники поклонились ей, а дворецкий в спешке отправился докладывать Тимуру.
– Дочь хана желает поприветствовать эмира, – доложили Тимуру.
Это была Ханзаде, жена его первого сына Джехангира. Она быстро прошла в покои эмира и стала нетерпеливо ждать, когда он отошлет командиров. В это прохладное утро черное платье выгодно оттеняло ее прекрасное лицо, когда она сняла чадру и бросилась к его ногам.
– О эмир эмиров! – воскликнула она. – Я прибыла из города твоего сына, Мираншаха.
Она говорила с Тимуром без страха. Она была такой же, как тогда, когда защищала своих родственников, чьи владения подверглись вторжению войск эмира. Женщина радовалась встрече, хотя и не осмеливалась выразить свои чувства в словах. Она поселилась в городе со своим окружением и слугами под защитой Мираншаха. Протестовала, когда его домогательства становились опасными. Он взял Ханзаде в свой дом, преодолев сопротивление ее стражников. Красота женщины не давала ему покоя. Затем он упрекал ее в распутстве.
– Государь Тимур! – взмолилась она. – Прошу твоей защиты и справедливого суда.
Муж Ханзаде, которого Тимур любил и считал своим наследником, умер. Согласно традиции тюркских племен, право наследования трона теперь переходило к Мираншаху, старшему из живых сыновей. С давних времен кочевой жизни в пустыне было установлено, что правом наследования пользуются четыре первых сына правителя. Джехангир и Омар Шейх покоились в могиле. Оставались Мираншах и Шахрух, младший сын, родившийся от Сарай-ханум, хозяйки дворца. Но Шахрух был лишь ненамного старше детей Джехангира от Ханзаде. К тому же он не походил на своих братьев, мягкосердечный юноша, склонный больше к чтению книг, чем к борьбе за власть.
Наследника следовало выбирать между Мираншахом и сыновьями Ханзаде. Тимур наделил старшего сына большой властью, но Мираншах превратил свои владения в место хаоса и бесчинств. Возможно, Ханзаде предвидела результаты своей поездки во владения Мираншаха, возможно, ее красота разожгла в нем огонь страсти и безрассудства.
Несколько лет спустя в центре борьбы за власть оказался юный Халиль, чего не могла предположить даже Ханзаде.
Пока же она демонстрировала смелость, достойную восхищения. С просьбой обуздать его собственного сына Ханзаде бесстрашно предстала пред Тимуром. И он не стал медлить с решением. Эмир возместил Ханзаде все имущество, которое она потеряла. Ей были подарены новые слуги и оказан прием, достойный жены Джехангира. Хотя эмир только что вернулся из утомительного похода, он велел военачальникам немедленно готовиться к новому походу в Султание.
Там он приговорил сына к смерти после расследования его бесчинств. Но за него вступились полководцы Тимура, несмотря на то что беспутный Мираншах доставил им много неприятностей. Мираншаха привели к отцу за веревку, привязанную к шее. Тимур согласился сохранить сыну жизнь, однако у Мираншаха отняли всю власть. Душевно сломленного, тень от былой власти, его принудили жить в своем бывшем владении, которым правили теперь другие.
Вскоре после этого добропорядочный рыцарь Руи де Гонсалес Клавихо, ехавший в Самарканд из королевского дворца в Кастилии, посетил проездом Султание. То, что он узнал, изложил в следующих словах:
«Когда Мираншах совершал свои бесчинства, при нем находилась женщина по имени Гансада (Ханзаде). Она тайком бежала от него, ехала день и ночь, пока не встретилась с государем Тимуром, которому сообщила о безобразиях сына. За это Тимур лишил сына власти. Гансада осталась при дворе эмира, обеспечившего ей почет и уважение, не позволяя женщине возвращаться в Султание. Но Мираншах имел от этой женщины сына, названного Халиль Султан».
Что касается окружения Мираншаха, то Тимур не стал его щадить. Придворных поэтов, шутов, виночерпиев отправили на место казни. Один фокусник повернулся к своим более знатным смертникам, поднимавшимся по ступенькам к эшафоту.
Даже в этот трагический момент он не мог обойтись без иронии:
– Вы опережали меня в окружении принца – отправляйтесь теперь и на смерть раньше меня.
В 1388 году в возрасте пятидесяти трех лет Тимур был уже непререкаемым (фактическим) господином Центральной Азии и Ирана – территорий, бурлящих мятежами. Его титулом оставался эмир Тимур Гуриган, государь Тимур Великолепный. Формально же он должен был подчиняться хану, происходившему из тюра, кровному родственнику Чингисхана.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70
