Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 124
«Физическое напряжение — просидеть в мягком, не мелком креслице, без пюпитра и без возможности вытянуть ноги семь и более часов, оказывается, очень нелегко. В старом дворце было спокойнее, академичнее и удобнее, сидишь, как за партой, есть на что опереться локтями, даже приспособиться, как это я замечал за опытными людьми, вздремнуть, подпершись, как бы задумавшись. Здесь это немыслимо, хотя мои соседи, старые большевики, клюют, бедняги, клюют, вздрагивают, приобадриваются и вновь клюют.
Впечатления — смесь истинно величественного, волнующего и вместе гнетущего, томительного. Ворошилов, восьмидесятилетний старец, национальный герой, усевшийся в президиуме, чтобы выслушивать такие слова о себе заодно с Кагановичем и Маленковым и другими — «интриганы», «на свалку истории».
Почему Хрущев вдруг вновь заговорил о сталинских преступлениях? Десталинизация помогала избавиться от целого слоя старых работников, которые перестали быть нужными. Но была и другая причина. Процесс реабилитации продолжался. И ему докладывали о все новых документах.
— Товарищи! — говорил Никита Сергеевич. — Время пройдет, мы умрем… но пока мы работаем, мы можем и должны прояснить некоторые вещи, сказать правду партии и народу… Сегодня, естественно, нельзя вернуть к жизни погибших… Но необходимо, чтобы все это было правдиво изложено в истории партии. Это необходимо сделать для того, чтобы подобные факты в будущем не повторялись.
Назначенный председателем КГБ Шелепин выступил на утреннем заседании 26 октября с резкой антисталинской речью. Начал Александр Николаевич, как положено, с подрывной деятельности империалистов, рассказал, сколько Соединенные Штаты тратят на ЦРУ и сколько в этом ЦРУ работает рыцарей «плаща и шпаги». Обещал пресечь деятельность иностранных разведок.
— Святая обязанность советских людей, — говорил Шелепин, — надежно хранить партийную, государственную и военную тайну. Само собой разумеется, товарищи, что мы не должны допускать в наших рядах шпиономании, сеющей подозрительность и недоверие среди людей.
Перешел к антипартийной группе, похвалив Хрущева за ее разоблачение:
— Товарищ Хрущев сделал это мастерски, по-ленински. В сложной обстановке Никита Сергеевич проявил личное мужество и твердость духа, показал себя верным и стойким ленинцем…
С Маленковым, Молотовым, Кагановичем покончили еще четыре года назад. Сидевшие в зале делегаты не очень понимали, почему вновь вспомнили об этой истории. На сей раз речь шла о реальных преступлениях — о причастности вождей к массовым репрессиям, о чем в пятьдесят седьмом году особо не распространялись. Шелепин сказал, что они «несут прямую, персональную ответственность за физическое уничтожение невинных людей», и впервые процитировал мерзкие и циничные резолюции, которые Сталин и его соратники ставили на просьбах арестованных разобраться.
Выступление председателя КГБ было, возможно, самым заметным и важным на всем съезде. В следующий раз с трибуны партийного съезда о сталинских преступлениях заговорят уже в годы перестройки.
Александр Николаевич спешил заверить делегатов съезда и всю страну, что эпоха репрессий не повторится:
— Органы государственной безопасности реорганизованы, значительно сокращены, освобождены от несвойственных им функций, очищены от карьеристских элементов… Органы государственной безопасности — это уже не пугало, каким их пытались сделать в недалеком прошлом Берия и его подручные, а подлинно народные политические органы нашей партии в прямом смысле этого слова… Теперь чекисты могут с чистой совестью смотреть в глаза партии, в глаза советского народа.
Шелепин вновь рассказал о принципиально новой линии органов госбезопасности:
— Стали широко применять предупредительные и воспитательные меры в отношении тех советских граждан, которые совершают политически неправильные поступки, порой граничащие с преступлением, но без всякого враждебного умысла, а в силу своей политической незрелости или легкомыслия.
Свое выступление Шелепин закончил призывом к юридической науке «предусмотреть меры наказания за проявления бюрократизма». Зал поддержал его аплодисментами.
Заключительным аккордом XXII, последнего хрущевского съезда стало решение убрать Сталина из мавзолея. 13 октября, когда съезд уже заканчивал работу, первый секретарь Ленинградского обкома Иван Васильевич Спиридонов зачитал предложение переместить прах Сталина из мавзолея в другое место, и как можно быстрее. Предложение поддержал первый секретарь Московского горкома Петр Нилович Демичев.
Следующим должен был выступать первый секретарь ЦК компартии Грузии Василий Павлович Мжаванадзе. Предложение обязательно должны были поддержать земляки Сталина. Секретарь ЦК Фрол Романович Козлов заранее объяснил Василию Павловичу задачу. На утреннее заседании хитрый Мжаванадзе пришел с завязанным горлом. Шепотом пояснил, что у него начался воспалительный процесс, он потерял голос и говорить не может.
Вместо него на трибуну отправили председателя Совета министров Грузии Гиви Дмитриевича Джавахишвили. Он был верным соратником Мжаванадзе, работал с ним с сентября пятьдесят третьего и должен был выручить старшего товарища, не желавшего выступать против Сталина. Джавахишвили довольно невнятно произнес, что Грузия согласна с предложением вынести гроб Сталина из мавзолея.
Съезд проголосовал за это предложение: «Признать нецелесоообразным дальнейшее сохранение в мавзолее саркофага с гробом И. В. Сталина, так как серьезные нарушения Сталиным ленинских заветов, злоупотребления властью, массовые репрессии против честных советских людей и другие действия в период культа личности делают невозможным оставление гроба с его телом в Мавзолее В. И. Ленина».
«Вчерашний день — решение съезда о Мавзолее, — записал в дневнике Твардовский. — Да, нехорошо, нужно исправить ошибку 1953 года, но как было бы благопристойнее, если бы не было этой ошибки. Я могу попрекать себя за стишки, которые тогда были искренними, — «И лежат они рядом…», но кого попрекать за то, что он положен был рядом. Так велика была инерция принятого, утвержденного всеми средствами воздействия на сознание равенства этих личностей (даже более чем равенства)».
Начальника 9-го управления КГБ генерал-лейтенанта Николая Степановича Захарова и его заместителя, коменданта Кремля генерал-лейтенанта Андрея Яковлевича Веденина, предупредили заранее. Хрущев пригласил их в комнату президиума:
— Место обозначено. Комендант мавзолея знает, как рыть могилу. Инструкции получите от товарища Шверника. Необходимо, чтобы перезахоронение прошло без шума.
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 124
