дело в ускоренном порядке. Неизвестные разбили окна и в квартире председателя земельного суда Паля, который вел кассационный процесс против членов «Коммуны-1» Фрица Тойфеля, Райнера Лангханса и других. Особенно быстро эпидемия насилия распространялась в молодежной среде. Двадцатилетний Райнхард Каль, увлекшийся политикой в Центре действий независимых и социалистических школьников, поспешил напомнить собратьям о мобильных отрядах «городских партизан» в Испании: «Вооруженные коктейлями Молотова, камнями и т. п., они нападают на банки, правительственные и прочие здания, после чего разбиваются на мелкие группы, чтобы объединиться вновь возле следующего объекта»[270].
19 декабря 1968 года руководство ССНС распространило рекомендации в связи с выборами в бундестаг осенью 1969 года. Процитируем один фрагмент, который ничего не говорит о тогдашней ФРГ, но красноречиво свидетельствует об умонастроении авторов: «В авторитарной системе позднего капитализма, где парламент все чаще превращается в инстанцию для оглашения заранее подготовленных решений, объективная функция избирательного цикла состоит в том, чтобы лишить массы самостоятельности и не дать им участвовать в процессе принятия политических решений, внушая при этом, однако, мысль, что они в качестве избирателей действительно обеспечивают так называемое народовластие»[271]. В других текстах парламенты именовались «говорильнями» или «машинами формального одобрения».
Новые лидеры ССНС видели свою задачу, с одной стороны, в получении контроля над Объединением немецких студенческих обществ (ОНСО), а с другой – в рассредоточении протестного движения. Для этого были созданы рабочие группы, отвечавшие за разные направления деятельности – борьбу с системой правосудия, студенческие протесты, кампанию против бундесвера, работу на предприятиях, совершенствование технологии борьбы, интернационализм, протесты школьников, антиавторитарные детские сады. С 8 по 11 августа во франкфуртский Дом студентов съехались почти 300 делегатов от разных групп, чтобы выработать общую стратегию. На встрече, проходившей под девизом «Весну сменит жаркое лето», не было принято конкретных решений. Рабочая группа по технологии подготовила тезисы, содержавшие среди прочего инструкцию по изготовлению коктейлей Молотова.
Глава ведомства федерального канцлера Карл Карстенс с ужасом отмечал, что «индивидуальный террор нарастает», и советовал своему шефу Кизингеру: «Нельзя предпринимать какие-либо реформы в условиях нынешнего террора.
Сперва он должен прекратиться, а потом уже можно будет говорить о реформах». Карло Шмид настаивал на «решительных мерах» против лиц, открыто заявляющих, что «университет – это заповедная территория, где можно отрепетировать гражданскую войну»[272]. Начиная с декабря 1968 года чиновники Министерства внутренних дел характеризуют деятельность ССНС как «недвусмысленно и откровенно антиконституционную»[273].
В конце мая 1969 года ССНС удалось сформировать правление ОНСО (VDS) из своих кандидатов – по-видимому, с целью сделать из него «социалистический боевой союз»[274]. Газета этой организации input была переименована в VDS militant. Руководство ССНС не скрывало своих намерений: «Объединение немецких студенческих обществ просуществует еще полгода. За это время мы попытаемся вытряхнуть из него все средства». Вскоре ОНСО оплатило поездку делегации ССНС в Японию и группы из двадцати человек в Амман. По информации ФСЗК, Кристиан Землер получил приглашение от японского «Международного бюро коммунистической лиги (Фракция Красной Армии)» и собирался принять участие в антиимпериалистических конференциях в Токио и Осаке[275]. Адвокату Хорсту Малеру были перечислены на судебные расходы 25 тыс. марок, которые он позже вернул «из-за сомнений правового характера». В ноябре 1969 года правление ОНСО, сформированное из членов ССНС, ушло в отставку, поскольку не смогло отчитаться перед «руководящей сволочью» из Социал-демократического университетского союза (Sozialdemokratischer Hochschulbund, SHB). Оказавшись перед необходимостью отвечать на вопросы, касавшиеся финансовых махинаций, правление не стало вдаваться в объяснения и покинуло собрание. По данным противников нового руководства ОНСО, находившегося под контролем ССНС, за полгода были допущены «злоупотребления» и, «судя по бухгалтерским и балансовым отчетам […], к настоящему моменту недостача составила по меньшей мере 240 тыс. марок». Уже в первых строках резолюции, вынесенной независимыми студенческими представителями, было сказано, что «уходящее в отставку правление разрушило ОНСО, провалив организационную и финансовую работу, разбазарило документы и имущество, принадлежавшие секретариату Объединения»[276]. 13 ноября 1969 года два человека из ССНС, входивших в правление – Франк Вольфф и Михель Вольф, – продали Федеральному архиву документы ОНСО «за 12 тыс. марок (плюс 2 250 марок на транспортные расходы)»[277].
21 марта 1970 года ССНС прекратил свое существование. В январе 1970-го, после «разграбления» ОНСО, он потерял доступ к деньгам франкфуртского Генерального студенческого комитета, поскольку большинство членов ССНС провалились на выборах в тамошний студенческий парламент. Теперь ССНС стал должником. Так, франкфуртская типография Societät попыталась взыскать с него 72 тыс. марок, требуя возместить ущерб, причиненный во время «пасхальных беспорядков» 1968 года. Иск остался неудовлетворенным, поскольку ответчик в лице ССНС исчез и, как установил суд, «утратил процессуальную дееспособность»[278]. Революционная риторика маскировала обычное банкротство. Что ж, революции всегда сопровождаются перераспределением материальных благ и неизбежной коррупцией. К примеру, средства Рудольфа Аугштайна и фирмы Gruner und Jahr, которые они пожертвовали на кампанию против шпрингеровского концерна, «были так или иначе растрачены частными лицами»[279]. Посвященные знают, что такой же была судьба пожертвований, собранных в ходе некоторых других благотворительных кампаний.
К этому времени ветераны студенческого движения разделились на две группы. Одни решили остаться в проекте «Революция» и создали различные, по большей части доктринерские, коммунистические организации; другие занялись собственной карьерой. Бунтари, объединившись с умеренными реформаторскими силами, стали разрушать традиционные университетские структуры. Одновременно началась масштабная реорганизация университетов сверху. В этих условиях часть оппозиционеров, изначально тяготевших к радикализму, поспешила создать новые союзы и занять там ведущие посты. Один из них, под названием «Социалистическая ячейка ассистентов» (Sozialistische Assistentenzelle, SAZ), был образован 3 декабря 1969 года в Институте Отто Зура (ИОЗ). Вступившие в него аспиранты, доктора и ассистенты констатировали: «Ассистенты занимаются профессиональной деятельностью, они продают свою рабочую силу»; при этом они не упустили отметить, что «в зависимости от института […] тактика борьбы и оценка ситуации могут различаться»[280]. Радикально настроенным студентам отводилась роль «рядовых бойцов». Для успеха общего дела предполагалось совместно продвигать на штатные университетские должности марксистов и реформаторов, соблюдая паритет.
Например, летом 1970 года в ИОЗ при моем активном участии началась кампания по выдвижению марксиста на кафедру Эйнерна[281]. Мы требовали, чтобы эта кафедра стала «мировоззренческой». В конце концов место получил Эльмар Альтфатер. Однако ему была предложена позиция профессора политической дидактики, оплачиваемая не так высоко; более выгодную должность получил проверенный, не имевший особых научных успехов социал-демократ Вернер Скур, который вел себя в ходе изнурительных битв за реформу высшей школы с ангельским терпением. Ушедший к этому времени на пенсию Эрнст Френкель с самого начала оценивал нашу кампанию
