прикрыть. Можешь уже перестать деньги на косметику тратить, возраст не скроешь. Всякое такое говорила, вроде как в шутку, но попадала в самое сердце. Завидовала.
Завидовала семье, любящим близким, хорошим отношениям с руководителем, уму, деньгам – сама-то мало чего добилась. Семья распалась, муж не выдержал ядовитого норова и давно ушел. Эта завистница была моложе. Вот такое было преимущество. Единственное.
А бывшая красивая женщина очень своей красотой дорожила. Привыкла к ней, как к прекрасному одеянию. И очень переживала, что уходит красота, молодость. Хотя муж говорил, мол, ты все такая же! Дети маму считали самой красивой на свете. А внуки не сомневались в бабушкиной красоте!
Но женщина плакала в ванной, разглядывая лицо в ярком и безжалостном свете. Красивым людям приходится терять красоту, свое прекрасное оперение. Им больнее стареть.
Женщина накопила денег на пластическую операцию у самого лучшего доктора. Долго копила и долго выбирала клинику, доктора, смотрела фотографии дам, которым вернули красоту и молодость. Денег надо было много. Дорого очень. И женщина два года во всем себе отказывала, собирала деньги. От семьи не отрывала, но на себе экономила. И у мужа не брала. Она вообще не посвящала его в свою затею. Просто взяла большую дополнительную работу. Не тратила деньги на одежду и новую косметику – откладывала. Работала до упада. И отложила.
Тем более злая женщина на работе насмехалась и насмехалась. Красивая женщина никого не обсуждала и не осуждала. А просто представляла, как после отпуска вернется на работу с новым свежим лицом. Вернется красавицей. Ей доктор показал, как должно получиться великолепно. В пятьдесят пять можно выглядеть на сорок. Вот завистница прикусит язычок!
Бывшая красавица как-то не заметила в своих переживаниях и трудах, что завистница давно ничего не говорит, а сидит в углу за своим столом, замкнутая, черная какая-то. И работает из рук вон плохо, начальник уже несколько раз делал замечания.
И в последний день перед отпуском и волшебной операцией женщина замешкалась на работе: надо было все доделать, привести в порядок. Засиделась. И услышала чей-то плач. Подняла голову, а это коллега ядовитая рыдает. Не заметила, что в офисе кто-то есть. Сидит в своем углу и плачет.
Женщина подошла. Не хотела спрашивать, но все же спросила: «Почему ты плачешь?» Она добрая была, хотя от злой коллеги прямо с души воротило. Наверное, не удалось напакостить кому-то или начальник отругал за плохую работу. Но пришлось спросить, не смогла иначе.
Обидчица испугалась, начала слезы вытирать и обманывать, мол, соринка в глаз попала. Это она кашляла, а не плакала! Отстань! Но потом призналась. Слабая стала. Не смогла долго запираться. У сына-подростка нашли тяжелую болезнь. Нужно дорогое лечение. Можно, конечно, ждать очереди. Можно и бесплатно. Почти бесплатно. Но ждать нет времени. Плохо дело. А помочь некому. Друзей нет, с родственниками очень плохие отношения, с коллегами тоже. Кредит не дадут, потому что старые кредиты не выплачены. Даже в сети деньги не попросить. Потому что писала там разные гадости. И ни с кем не дружила, только обижала, язвила, насмехалась. Даже над больными…
И бывшая красивая женщина отдала все свои деньги, которые два года копила на операцию. Потому что без пластической операции можно обойтись, а ребенку надо жить. Не важно, чей это ребенок. Чей, большой или маленький – какая разница?
Злая коллега не хотела брать деньги. Бледнела и губы кусала, сжимала кулаки, дрожала и удерживала слезы. Но женщина все равно деньги отдала. И возила эту злыдню с мальчиком-подростком по больницам. Она же в отпуске была. А у злой коллеги прав не было: не смогла на права сдать, со всеми перессорилась, всех обвинила, бросила обучение.
Так добрая женщина осталась без нового красивого лица. Но у нее осталось свое старое красивое лицо. Очень красивое. Она с ним пятьдесят пять лет прожила и дальше живет. И выглядит очень хорошо. Она же себе великолепный крем купила – немножко денег осталось. И муж ее любит, и дети, и внуки.
Женщина запретила рассказывать про свои деньги на работе, попросила молчать. И бывшая злая коллега молчит. Только украдкой показывает доброй красавице фотографии своего сыночка. Как он выздоравливает. И копит деньги, чтобы отдать. Она честная, хоть и ядовитая.
Люди противоречивы бывают и странны. И жизнь тоже бывает странной. Хотя есть скрытая логика, которую мы не всегда понимаем. Кто сегодня над вами насмехается, завтра может заплакать в углу. И хорошо, если услышат добрые люди, а не злые, которые смеются, когда кто-то плачет.
Умеренно счастливая жизнь
Крепкий, пышущий здоровьем юноша каждое утро бегал по аллее. Тренировался, поддерживал форму. А навстречу ему шел старичок в кепочке. Совсем дряхлый, но с лучезарной улыбкой. Зубов нет, но во все розовые младенческие десны улыбался старичок. Приподнимал кепочку и говорил громко, как все глухие люди: «Счастливого дня, молодой человек!» И смотрел прозрачными младенческими глазами. Старичок был уже не вполне в своем уме. Но такой добродушный! И юноша тоже улыбался на бегу. Настроение поднималось тотчас.
Так длилось все лето. В любую погоду. Просто встреча с незнакомым старичком. И прилив хорошего настроения.
А однажды старичок не появился. Юноша добежал до конца аллеи – нет старичка! Наверное, разминулись или старичок решил дома остаться. Надо дальше бежать! Потом душ, потом за компьютер – юноша дома работал, сайты делал.
Но почему-то остановился. Огляделся. Как-то тяжело было на душе. Хотя какое ему дело до постороннего старичка? Совершенно чужого.
Вот мороженым торгуют. Вот сидят пожилые тетеньки, цветы продают. Вот киоск с кофе. Все как всегда, только старичка не видно. Юноша стал всех спрашивать: не видели ли старичка в кепочке? Он все время здесь гуляет.
Не видели. Но потом пришла еще одна женщина с гладиолусами и сказала: «Это Николай Алексеевич здесь прогуливается. Он вон в той пятиэтажке живет, на первом этаже. Я его немного знаю, в соседнем подъезде живу. Он не в себе давно. Как сына похоронил лет двадцать назад, так и помешался. Сын водителем работал, разбился. А жена еще раньше умерла. Он тихий, этот Николай Алексеевич. И живет на первом этаже, к счастью. Никого не зальет!»
Юноша хотел побежать домой. Но немного пробежал да вернулся. Расспросил, в какой квартире Николай Алексеевич живет. А потом побежал к старой блочной пятиэтажке. Ноги сами бежали.
Подъезд заперт. Тогда парень подтянулся и заглянул в отворенное окно. А старичок лежит на полу на кухне, кепочка рядом. И облезлый
