Как часто нечто-то подобное слышал и читал о себе позднее Сталин. И обвиняли его в том же, что и Ленина – и неоригинален-де, и банален, и коварен… И обвиняли зачастую одни и те же оппоненты – что Ленина, что Сталина.
И как жаль, что товарищу Сталину пришлось отщёлкиваться от них зубами одному – без товарища Ленина.
Однако и то, что они – Ленин и Сталин, успели совершить вместе, делает их самым выдающимся, самым успешным и самым спаянным руководящим «тандемом» ХХ века.
Да, собственно, и всей мировой истории.
Сталина пытались и особенно сейчас пытаются оторвать от Ленина и даже противопоставить Ленину.
Как уже сказано, эти попытки имели и имеют место как в среде пропагандистов-антисоветчиков, так и в примитивно «сталинистской» среде. И не в последнюю очередь подобные попытки объясняются тем, что Сталину и Ленину не удалось проработать вместе в мирной (относительно мирной, увы) России хотя бы лет пять-десять.
Тогда бы уже никто не рискнул отделять одного от другого, их взаимопроникновение стало бы бесспорным, поскольку подтверждалось бы огромными успехами – огромными даже по сравнению с тем, что было реально достигнуто Сталиным в одиночку, без Ленина.
Однако мир так и не смог увидеть: что это такое – СССР Ленина и Сталина, история знает лишь СССР Сталина. В том числе и поэтому внешний мир намного лучше знал и знает Сталина – как главу великой державы, чем Ленина.
Со Сталиным были лично знакомы многие крупные политики ХХ века: американцы Франклин Рузвельт, Гарри Трумэн, Гарри Гопкинс, Джеймс Бирнс, Чарльз Болен, Аверелл Гарриман, Джордж Кеннан, Джордж Маршалл; бритты Уинстон Черчилль, Энтони Иден, Эрнест Бевин, Клемент Эттли; француз Шарль де Голль, финны Урхо Кекконен и Юхо Паасикиви, японец Мацуока, норвежец Ли Трюгве, чех Ян Масарик, поляк Станислав Миколайчик, итальянец Пьетро Ненни, серб Иосип Броз Тито, китаец Мао Цзедун, кореец Ким Ир Чен…
Со Сталиным беседовали Бернард Шоу, леди Астор, Герберт Уэллс, Ромен Роллан, Лион Фейхтвангер, Анри Барбюс, английские маршалы Монтгомери и Теддер, Клементина Черчилль, иранская принцесса Шараф Пехлеви…
Ленин же не успел встретиться ни с одним, по сути, ведущим политиком Запада. Хотел потолковать накоротке с Ллойд Джорджем в Генуе, и то не смог… Из известных миру фигур Ленин принял в Кремле только Герберта Уэллса – в первые годы Советской власти в Россию не очень рвались мировые величины.
Однако и о Ленине есть немало личных воспоминаний, дошедших до нас из внешнего мира, не говоря уже о воспоминаниях соотечественников.
А уж оценок Ленина со стороны тех, кто не видел его лично, а просто уважал, любил, ненавидел, накопилось за тот почти век, который мир знает Ленина, с избытком.
Как же выглядит Ленин в глазах врагов и друзей?
Что ж, об этом надо сказать в отдельной большой главе…
Глава 43. В глазах мира: взгляд врагов и друзей
Из тех или иных оценок Ленина его сторонниками и противниками, друзьями и врагами, а также людьми индифферентными (были ведь и такие) можно, да и нужно составить отдельную книгу. Однако сейчас придётся ограничиться одной главой. Думаю, что приведенные в ней оценки вполне представительны как относительно мнения друзей, так и относительно мнения врагов.
Из полутора тысяч книг, написанных о Ленине, наиболее интересные и достоверные – это воспоминания о нём, составившие в последних изданиях пять томов. Но это – слово о Ленине, сказанное его родными и близкими, его друзьями, соратниками и сторонниками или, как минимум – доброжелателями.
Воспоминания о Ленине с той стороны баррикад в СССР не издавали, и если это было объяснимо на первых порах, то впоследствии замалчивание враждебного «негатива» о Ленине стало одним из серьёзных просчётов советской пропаганды. Только политическим кретинизмом сусловско-брежневских «идеологов» (а также, пожалуй, иезуитством руководимых западными советологами внутренних агентов влияния) можно объяснить то, что в условиях изощрённой психологической войны Запада против СССР не был издан массовым тиражом сборник негативных воспоминаний и мнений о Ленине. С толковыми комментариями, конечно, и под названием, например: «Лгут, как очевидцы».
Читатель познакомится с рядом и лояльных, и нелояльных к Ленину его оценок. При этом здесь намеренно не приводятся положительные оценки и мнения, принадлежащие соратникам Ленина. Все положительные оценки взяты из воспоминаний исключительно иностранцев, причём – достаточно нейтральных, не коммунистически настроенных.
А начнём мы с негатива, с Петра Бернгардовича Струве, былого товарища молодого Ленина. Хотя, впрочем, перед этим – несколько общих замечаний.
Владимир Ильич Ульянов, вошедший в историю под партийно-литературным псевдонимом «Ленин», не дожил трёх месяцев до 54 лет, то есть физическая его жизнь оказалась недолгой. Однако на всём её протяжении с Ульяновым-Лениным так или иначе было знакомо множество людей. Кто-то относился к нему как к вождю, товарищу, другу, интереснейшему собеседнику, просто хорошему человеку, кто-то – ненавидел Ленина, смотрел на него взглядом, затуманенным злобой, завистью и неприятием. Поэтому, составленный из кусочков «мозаики» всех воспоминаний и «воспоминаний» о Ленине, «мозаичный» его портрет будет отличаться определённым разнобоем, но…
Но если мы проведём вполне объективный отбор, выбрасывая из «мозаики» явно гнилые или бесцветные кусочки, то ленинский портрет выйдет вполне цельным, а одновременно – многоцветным и ярким!
Возьмём, например, старого нашего знакомого – Павла Николаевича Милюкова (1859–1943)… Профессор, кадет, министр иностранных дел Временного правительства, англофил, автор посмертно изданных в 1955 году в Нью-Йорке «Воспоминаний», однозначно – антиленинец…
Но уже первые упоминания о Ленине в «Воспоминаниях» Милюкова, относящиеся ещё к дореволюционному периоду деятельности Владимира Ильича, показывают, что поздний Милюков в полной мере сознавал выдающуюся роль Ленина в формировании революционной России и…
И, похоже, скрыто гордился тем, что имел честь быть с ним лично знакомым. Вот что Милюков пишет, имея в виду 1903 год:
«…Самым последним моим впечатлением было соглашение конституционных и революционных партий в Париже относительно нашей общей политической цели – уничтожения самодержавия. И даже Ленин, „сам“ Ленин присматривался тогда ко мне, как к возможному временному (скорее – кратковременному) попутчику – по пути от „буржуазной“ революции к социалистической. По его вызову я виделся с ним в 1903 г. в Лондоне в его убогой келье. Наша беседа перешла в спор об осуществимости его темпа предстоящих событий, и спор оказался бесполезным. Ленин всё долбил своё, тяжело шагая по аргументам противника. Как бы то ни было, идея „буржуазной“ революции, долженствующей предшествовать социалистической, была и у него…»
