замок
Все получилось: мы едем в Шамбор. За день мы преодолели четыреста километров — рекорд! Рейнальд ведет размеренную жизнь. Он любит созерцать, ездить по сельской местности со скоростью тридцать километров в час и останавливаться на всех светофорах. Картины, которые он надеется продать на конкурсе, источают сильный запах свежего лака, из-за чего нам приходится ехать с открытыми окнами и делать перерывы каждые полчаса — настолько это невыносимо. Однако, похоже, они с отцом рады пейзажам Луары, Блуа, замков и гигантских домов. Незадолго до прибытия мы остановились на мосту, чтобы размять ноги и поглядеть на плотву в реке. Я думал о мосте в Абвиле и о своей технике имитирования чаек, о которой отец по-прежнему не подозревал.
Вдали где-то на песчаной насыпи кричал травник. Наверное, отстал от товарищей по миграции. Брат тоже его услышал. Недолго думая, я прижал пальцы к губам и машинально накрыл их другой ладонью. Я издал резкий крик с дифонией. Рейнальд подпрыгнул, внезапно ускорился и забегал в разные стороны, вытаращив глаза. Отец подумал, что травник пролетел прямо над его головой, и едва не упал, после чего изумленно взглянул в небо. Оба рефлекторно пригнулись, спрятавшись за каменными перилами, чтобы птица их не заметила… Брат расхохотался. Отец ругнул его и попросил помолчать. Я издал второй крик. Тут взрослые все поняли. Брат заговорщически встал рядом со мной, и ровно в тот момент травник расправил крылья, пролетел над нами и сел на навес фонаря на мосту, широко раскрыв клюв. Поразительная сцена. Птица с песчаной насыпи довольно завопила, и наши крики невозможно было отличить друг от друга. Даже с пятнадцати метров разница оказалась неуловима. Брат побежал к фонарю, воскликнув:
— Я его поймаю!
Вечно он хочет все схватить…
В ту же секунду травник взлетел, уменьшился и исчез. Не поверив своим ушам, отец попросил меня повторить. Я послушался, и птица снова ответила издалека. Через пятнадцать секунд она опять пролетела над нами и села на фонарь. Лучи закатного солнца на Луаре — великолепный пейзаж. Отец изумился:
— Потрясающе! Ты загипнотизировал травника. Если выступишь так завтра, победа у нас в кармане. Невероятно!
Приветствие травника предвещало три незабываемых дня. Мы сели в машину, насквозь пропахшую лаком, и через полчаса добрались до отеля после десятичасовой дороги — в два раза дольше положенного!
Я забыл о тошноте, увидев впечатляющий, громадный и величественный замок Шамбор. Он возвышался над бескрайним зеленым лесом и, казалось, будто явился прямо из любимых мультиков сестры. На регистрации участников я узнал, что конкурс проходит в форме дуэлей на выбывание, а жеребьевка проводится в реальном времени в присутствии членов жюри. В десять часов я встречусь со своим первым соперником. У меня оставалось немного времени, чтобы побродить с братом по аллеям. Мы отправились к выставке Рейнальда: слишком мало людей заинтересовались его прекрасными картинами. Я столкнулся с участниками Фестиваля птиц в Абвиле — оказалось, они все здесь! На викторине Жан выдавал ответы словно из пулемета. Он необыкновенно обрадовался, увидев нас, будто до того чувствовал себя совсем потерянным. Я старался не говорить о конкурсе, но мы оба понимали, зачем приехали сюда. Жан сообщил, что выступает после меня, и вернулся к игре с моим братом, намереваясь выиграть как можно больше уток. На первом раунде мы с отцом остались одни.
В десять часов я подошел к стойке за номером, как вдруг услышал чью-то речь с итальянским акцентом. Мне достался пожилой соперник. Он выступит первым. Когда он объявил трех птиц, я ничего не понял:
— Anatra fischiante, Pavoncella crestata, Verde acqua[3].
Он достал из кармана три серебряных предмета и выложил их на стол. То, чего я опасался, случилось: малыш-француз должен противостоять чертовым итальянским манкам…
Мужчина сунул первый манок в рот и резко втянул воздух. Я узнал пение свиязи, довольно удачное, но с сильным металлическим призвуком. Настала моя очередь. В качестве первой птицы я выбрал ту, которая оказала мне столь теплый прием накануне. При первом же крике глаза членов жюри полезли на лоб, напомнив мне Рейнальда на берегах Луары. Во втором раунде я исполнил полностью дифоническую мелодию. Итальянец подскочил, убрал манки обратно в карман и прямо посреди моего номера обнял меня, восклицая:
— Campione, campione![4]
Он поднял мою руку вверх, словно я победил на боксерском ринге. Я отправил в нокаут и членов жюри, и моего соперника с манками… Дуэль окончилась тем, что противник сбежал. Итальянец разглядел во мне чемпиона с первой же птицы! Отец не верил происходящему. Я молился, чтобы итальянское пророчество сбылось… До следующего поединка оставалось два часа. За это время мы с Жаном и братом изучили большинство развлечений, предложенных в рамках этого гигантского праздника на лоне природы: примерили костюмы пчеловодов, испекли хлеб, построили кормушки для птиц и выиграли нескольких уток.
Начался второй тур конкурса. Я вытянул некоего Рикардо — еще один итальянец. Солнцезащитные очки, белое поло, белоснежные зубы. Я поздоровался с ним. Он достал из кожаной сумки крошечный чемоданчик, как из фильмов про гангстеров. Внутри лежала коллекция манков, какой я раньше никогда не видел. Я перечислил своих птиц: большой улит, большой кроншнеп и свиязь. Глядя сквозь очки, Рикардо выждал паузу, словно на покерном турнире, после чего объявил свой список: свиязь, большой улит и большой кроншнеп. Такие же, как у меня! Он насмешливо бросил мне:
— In bocca al lupo![5]
Я не понял ни слова. В тот момент итальянец из первой дуэли подмигнул мне, поднял большой палец вверх для вящего воодушевления и проартикулировал:
— C-A-M-P-I-O-N-E.
Жюри объявило о начале состязания. Вдруг Рикардо нетерпеливо поднял руку: он хотел поменять птиц. Члены жюри посовещались и удовлетворили его просьбу. Рикардо приблизился к волшебному чемоданчику и назвал чирка-свистунка, шилохвость и большого улита. Он снова провернул тот же номер с широкой улыбкой и провокативной репликой in bocca al lupo. Я начал с большого улита и сразу перешел к дифонии, после чего исполнил любовную песнь. Рикардо положил очки на стол и закрыл чемоданчик. Когда настала его очередь, вместо крика чирка-свистунка он издал нечто, похожее на свист вагоновожатого. Я продолжил большим кроншнепом, одним из самых мелодичных бекасовых, выступив с несколькими трелями, диминуэндо и сигналом тревоги. Кажется, я редко пел настолько хорошо. Рикардо поднял руку: он снова хочет поменять птицу! Жюри посовещалось, но отказало. Тогда итальянец обиделся, взял свой чемоданчик и ушел прочь. И первая,
