Генри Мортон Стенли - В дебрях Африки

Мы отдыхали и роскошничали. Съестных припасов оказалось здесь такое множество, что мы спокойно могли бы остаться тут на полгода, не рискуя голодать.

Я уже начинал замечать перемену в нас самих и в подчиненных. В лагере стало шумнее, и раза два я слышал попытку спеть песню. Однако голос еще был надорванный, и пение отложили до более благоприятного времени.

16 ноября в 3 часа пополудни явился мистер Джефсон, блистательно исполнивший возложенное на него поручение. Как видно из его письма, он в течение семи дней успел дойти до капитана Нельсона и вернуться вместе с ним в Ипото, пройдя в оба конца около 160 км. Судя по письму Нельсона, он попал из огня да в полымя, и среди всеобщего благоденствия в Ипото ему немногим было легче, чем на голодной стоянке.

На другой день Камис и его маньемы, не простившись, ушли домой. Я написал письмо нашим офицерам и послал его в Ипото, а награбленную Камисом слоновую кость и подаренные ему ткани отправил вслед за ним в Индекару, где маньемы могли достать себе носильщиков из подвластных им туземцев.

Вечером 17 ноября мы опять испытали невыгоду своей связи с маньемами. Все жители Ибуири и его окрестностей восстали против нас. Первое неприязненное действие их состояло в том, что когда один из наших, по имени Симба, пошел к реке за водой, в него выстрелили из лука, и стрела попала ему в живот. Догадавшись, вероятно, по выражению наших лиц, как опасна была эта рана, он закричал: «Бериане, братья мои!» – а когда его принесли в хижину, то зарядил лежавшее поблизости ремингтоновское ружье и выстрелил себе в рот; при этом его лицо, очень веселое и даже довольно красивое, разнесло вдребезги.

С раннего утра лейтенант Стэрс с тридцатью шестью стрелками отправился к востоку на разведку в сопровождении Борио и одного охотника из маньемов, взявшегося служить им проводником; мы же остались еще на несколько дней, поджидая выздоравливающих, которым так плохо приходилось в Ипото, что они предпочли тронуться в путь и хотя бы помереть на дороге, лишь бы не иметь больше дела с жестокосердыми рабами маньемов.

19 ноября Уледи, шкипер «Аванса», явился с людьми своего экипажа и сказал, что еще пятнадцать человек идут, но отстали по дороге. К вечеру все собрались в лагере.

21-го возвратились разведчики с лейтенантом Стэрсом и с проводником Борио. Ничего нового насчет травянистой страны они не узнали, но донесли, что к востоку есть торная и довольно сносная тропинка, что само по себе могло служить нам изрядным утешением.

23-го, в последний день нашей стоянки в Ибуири, я производил осмотр людей – оказалось налицо 175 человек.

В Ипото оставалось 28 человек, в том числе Нельсон и Пэрк; в ставке Угарруэ оставлено на поправку 56. Из голодного лагеря, под начальством старшины Умари, сколько-нибудь останется в живых, положим – десять человек; так что, по нашему расчету, передовая колонна должна была состоять из 268 человек, тогда как сто тридцать девять дней назад нас выступило из Ямбуйи 389; следовательно, мы потеряли 121 человека. Однако же этот счет оказался неверен, потому что к этому времени многие из больных в ставке Угарруэ перемерли, а те, что остались в Ипото, были чуть живы.

С тех пор, как мы пришли в Ибуири, большая часть наших людей с каждым днем крепла, набирала сил и наращивала мускулы, каждый человек прибавлялся в весе на 400 г в сутки. Некоторые стали положительно толстыми, глаза у них приобрели блеск, а кожа стала похожа на темную бронзу, вымазанную маслом. Вот уже дня три, как они по вечерам затягивали песни; пока толкли и молотили зерна, напевали себе под нос, а после ужина распевали, глядя на луну. Нередко раздавался теперь веселый хохот.

Под вечер двое молодцов затеяли драку, ради развлечения, и надавали друг другу порядочных тумаков. Другие рассказывали длинные сказки и собирали вокруг себя очень внимательных слушателей. Жизнь и веселье вернулись в лагерь.

Все с радостью ожидали выступления в поход, отдохнули уже достаточно. Человек двадцать, пожалуй, еще нуждались в дальнейшей остановке недели на две, но и они, на мой взгляд, уже успели значительно окрепнуть, так что при должном питании и без всякой ноши могли без вреда для себя идти с нами.

24 ноября, на рассвете ясного утра, суданский трубач затрубил так живо и весело, что этот звук радостно отдался в душе каждого из людей.

Мы выступили из селения в самом счастливом настроении духа. Проклятые маньемы остались позади, а впереди рисовались нашему воображению восхитительные картины, пасторальные виды и, наконец, великое озеро, на берегах которого приветствует нас признательный паша и не менее его признательное войско.

В три четверти часа мы дошли до деревни Борио (самого вождя мы отпустили накануне). Это была длинная, правильная улица шириной в 10 м, окаймленная четырьмя длинными и низкими зданиями длиной до 400 м. Судя по числу дверей, община, к которой принадлежал Борио, состояла из пятидесяти двух семейств. Хижина самого Борио была замечательна тем, что вход в нее, имевший ромбовидную форму, был вырезан в цельном горбыле в 120 см ширины, 180 см высоты и 5 см толщины.

Широкие навесы возвышаются на 3 м над землей, ширина самих домов тоже 3 м. Спереди навес выступает вперед на 75 см, сзади – на 60 см.

За строениями расстилаются по ровному и холмистому грунту поля, сады, плантации, а за ними тотчас темной стеной высится дремучий лес, угрюмый и зловещий. Общий вид деревни Борио был уютнее и привлекательнее всех виденных нами в долине Арувими. За двести шагов от западного края деревни протекает чистый и прозрачный ручей, изобилующий рыбой из породы сомов.

После короткой остановки мы продолжали путь и углубились в чащу леса. За шесть километров от селения мы перешли через болото, по которому особенно роскошно разрослись пальмы рафии[19]; тут мы сделали привал для завтрака. В 3 часа мы расположились лагерем в громадном селении пигмеев. Отсюда в разные стороны к другим селениям ведут четыре дороги.

Здешняя местность, очевидно, пользуется особенными симпатиями населения, потому что лужайка около деревни сильно утоптана и приспособлена к играм, сборищам и различным упражнениям. Лесная чаща кругом совсем нетронутая.

25-го, после перехода в 13 км, мы пришли в Индемвани. Тропинка шла по водоразделу между реками Итури и Ихури. Селение имело овальную форму, а постройка домов сходная с теми, что мы видели у Борио. Кругом деревни раскинулись роскошные банановые рощи, поля кукурузы, табаку, бобов и томатов. На просеке, пробираясь через массы наваленного леса, один из наших людей забрался на громадную груду валежника, упал оттуда и сломал себе шею.