Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 192
— Вот видите, это Америка. Помалу — помалу и у вас все будет.
— Что будет? Я попросился работать по снабжению, а они мне: для снабжения ты в Америке не годишься. А мой брат Марк предложил мне быть официантом в его ресторане. Чаевые, говорит, будешь хорошие получать. У него ресторан, а я чтобы был официантом. А, каково? Он говорит: «Это тебе не Одесса, английскому надо учиться». Стар я, чтобы учиться — мозги уже не те. Еле выучил, как благодарить, — и Миша напряженно выговорил: — Сенька бери мяч.
Берл вежливо улыбнулся:
— Это не так произносится, надо говорить thank you very much.
— А по мне легче запомнить «сенька бери мяч». На Брайтоне все по — русски говорят, вокруг одни одесситы, на каждом шагу со знакомыми раскланиваешься.
— Да, Брайтон называют Маленькой Одессой. Но это не настоящая Америка.
Американцы привыкли считать свое благополучие a growing pie, «растущим пирогом», их излюбленный девиз: we believe in future («мы верим в будущее»). Все стремились к «американской мечте»: иметь свой дом и автомобили для каждого члена семьи. При наличии дешевой недвижимости и дешевом бензине автомобили и дома становились все более доступными. Телевидение, пресса, радио забивали головы жителей рекламой. Впервые были введены пластиковые кредитные карточки и можно было всё покупать в кредит. Люди заполняли дома нужными и ненужными вещами, дорогой электроникой, и покупали, покупали, покупали.
Ничего этого русские эмигранты пока не знали, их только поражало изобилие, особенно в громадном Нью — Йорке. Зачастую это приводило к раздражению и отрицанию — отрицать всегда проще, чем попробовать понять. Они говорили:
— У этих американцев от хорошей жизни мозги какие-то свихнутые. Попробовали бы они пожить, как жили мы, поняли бы почем фунт лиха.
По вечерам, после бесконечного хождения по официальным учреждениям и оформления бумаг, эмигранты собирались в холле гостиницы или стояли группами у входа. Они нещадно курили и обсуждали события дня, обменивались наблюдениями и впечатлениями, горячо спорили.
— Безобразие, сколько надо заполнять разных бумаг! В Америке бюрократизм хуже, чем в Советском Союзе.
Чиновники государственных ведомств были вежливы и работали быстро, но языковой барьер вызывал задержки. Некоторые эмигранты почему-то решили, что те скрывают от них свое знание русского:
— Да знают они русский, знают, только не хотят разговаривать с нами по — нашему.
Еще больше недоумения вызывало все, что выходило за пределы быта. Мужчины любили обсуждать политику: как же, теперь они жители свободной страны и могут говорить, что хотят. Но американская — и внешняя, и внутренняя — политика была им абсолютно непонятна. Из русскоязычной газеты «Новое русское слово» они, к примеру, узнали, что сейчас в политике значительную роль играл вопрос об абортах.
— Какая может быть политика в абортах? Бабам самим решать — рожать или не рожать. Пусть делают аборты.
Добрый Берл всегда был где-то рядом и мягко объяснял:
— Это, знаете, такая линия у наших политиков: кто хочет, чтобы его выбрали в Конгресс, начинает выступать против абортов. Элен Маккормак, ярая противница абортов, даже выдвинула поэтому свою кандидатуру на президентских выборах.
— Что, президентом хочет стать баба, и только потому, что она против абортов?!
Так — так. Она, знаете, набрала более пятисот тысяч долларов от пожертвователей, и это дает ей право выдвигаться на выборы. Это демократия.
— Это называется демократия?! А при чем тут деньги?..
— Кандидаты должны собрать деньги на избирательную кампанию. Богатая кампания привлекает избирателей.
Всех интересовала информация об Израиле. Люди обсуждали подписание мирного договора между Израилем и Египтом и переговоры двух президентов в США.
— А что, израильтянам от этого будет лучше?
— Наверное, лучше — не станет угрозы войны.
— А при чем тут Америка?
— Ха, при чем! Американцы будут платить Египту большие деньги.
— Платить деньги египтянам?! Мозги у американцев какие-то свихнутые.
* * *
Женщины говорили между собой о делах более практических. Их воображение поражали супермаркеты.
— Продуктов завал, а очередей совсем нет. А мы-то полжизни в очередях простояли. Эти американки еще недовольны, если пять человек к кассирше. Мозги у них…
— Магазины работают без перерывов, не как у нас. Кассирши покупки в пакеты кладут и еще спасибо говорят. Черные, а вежливые. А у нас-то как было? Кассирша тебя только что матом не обложит.
— Клубнику круглый год продают. И арбузы тоже. А у нас и летом не достать было.
— Хорошо так! Что на упаковках нарисовано, то и внутри. Я по картинкам покупаю.
Но многие продукты были женщинам не по вкусу, они искали привычные:
— Черного хлеба ржаного совсем не продают. Очень хочется.
— Да, скучаем без нашего. Разве это творог? Одно молоко. Вот у нас на рынке был творог так творог!
— А то еще есть творог с кусочками ананаса. Ишь чего выдумали. Но вкусно.
— А колбаса у них вся такая соленая. Попробовали бы они нашу «докторскую».
— А селедка? Разве это селедка? Нет, далеко этой до нашей русской селедочки.
— Вот на Брайтоне в русских магазинах продают настоящую селедку. Что ни говори, а американцы ее солить не умеют.
Большое недоумение вызвали памперсы для младенцев:
— Подгузнички-то для новорожденных — какое удобство! А то как на первом ребенке изведешься со стиркой — глажкой, так второго и не захочешь.
Эмигранты любили посудачить об американках, провожая их взглядами на улице.
— Видали, как девки здесь прямо на улице целуются с парнями взасос?
В моду в это время как раз входили джинсы с дырками на коленях. Эмигрантки судачили:
— Нахалки! По улицам ходят в чем попало, в рваных джинсах: коленки наружу и задницы в обтяжку. Говорят, мода у них такая. Распущенность это, и все!
— А вырезы-то какие на кофтах — груди чуть ли не наружу вываливаются.
— Говорят, еще и операции делают для увеличения грудей — вставляют что-то.
— Да ну?! Точно, мозги у них от хорошей жизни свихнутые. Особенно распущены эти молодые негритянки. Противно даже смотреть.
— Для девчонок кукол придумали, Барби называются. Размалеванные и разодетые — ни дать ни взять уличные «прости господи». А к ним еще продают разные платья и даже пижамы. И еще целый дом прилагается, а в нем всякая обстановка.
— Что там дом — продают игрушечных мальчишек, им под стать, бойфрендов вроде как. И все это для детей! Разврат один!..
Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 192
