- Первый, кто двинется с места, будет убит!
Затем я подошел к моему раненому другу, помог ему подняться и двинулся обратно к противоположной стороне улицы, одной рукой поддерживая товарища и держа на прицеле наших врагов, которые были вооружены только ножами и дубинками.
Брем истекал кровью, и нам пришлось нелегко - ведь он был инвалидом на деревянной ноге. Из последних сил мы продолжали двигаться к станции, и время от времени я очень громко и внятно повторял хулиганам свое предупреждение. Улицы опустели, как по мановению волшебной палочки, - никому не хотелось быть замешанным в политическом столкновении.
- Я знаю их всех. Это штурмовики, - шепнул мне на ухо Брем, который занимал ответственный пост в своем политическом округе.
- Я так и думал, - ответил я.
Под защитой моего верного браунинга мы добрались до станции, где моему верному другу оказали необходимую помощь. На следующий день мы подали в суд на нападавших, и они были приговорены к двум годам тюрьмы.
Поскольку пропагандистская кампания, полная оскорблений и чудовищной клеветы, проводимая всеми имеющимися у Адольфа средствами, не дала необходимого эффекта, то он решил разорить меня. Эта задача казалась ему несложной. Все, что он должен был сделать, - это изъять доли моего брата Грегора и Ганса Хинкеля в «Кампф-ферлаг», а затем сообщить мне, что фирма будет закрыта, ее работа прекращена, а газеты конфискованы.
Таким образом, я остаюсь без всяких средств в самом начале своей новой деятельности, и передо мной встает задача колоссальной сложности.
Мой уход вкупе с его причинами взбудоражил партию. Однако это не привело к сколько-нибудь ощутимому расколу. Решение Грегора остаться в партии убедило абсолютное большинство штрассеристов в том, что они могут поступить так же, не становясь предателями своего дела. Гитлер был на подъеме. У него были деньги, и в его распоряжении находились отряды СА, построенные по архчейскому принципу. Политических убеждений у штурмовиков не было; униформа и безоговорочное подчинение - вот все, что им было нужно,
Члены партии, которые последовали за мной, в основном были идеалистами, и их число, понятное дело, было очень небольшим. Но вскоре в наши ряды влились члены отрядов «Стальной шлем», «Вервольф» и «Младогерманский Орден» - военизированных ненацистских формирований.
Теперь в них вступали не только ветераны войны. В поисках политических идеалов туда шли представители нового поколения. Веймарская республика была для них отвратительна, а гитлеровская пропаганда еще не успела развратить их. Весть о моем разрыве с Гитлером дала им новую надежду.
Затем к нам присоединилось Крестьянское революционное движение, лидер которого Клаус Хайн приехал из Шлезвиг-Гольштейна. Это были деревенские парни внушительного вида с бомбами в руках и без намека на страх в глазах. В Силезии это движение возглавлял мой друг Рихард Шапке.
Таким образом, я мог опираться на группы верных сторонников. В мои планы не входило терроризировать страну или использовать те же методы, что и нацисты. Однако я должен постоянно быть в состоянии дать нацистам решительный отпор. В первую очередь мне нужно было привлечь на свою сторону немецких социалистов и дать возможность широким массам познакомиться с моей программой и идеями.
В это время у меня начали налаживаться контакты с одной из самых интересных груш; - «Таткрайс» («Кружок Действия»). Это был союз интеллектуалов, а выпускаемая ими газета «Ди Тат» («Действие») имела большую популярность в военных кругах. Во главе этой группы стоял доктор Ганс Церер, а его заместителем был замечательный чело-пек - Фердинанд Фрид, который сейчас является единственным и чрезвычайно полезным помощником министра господина Дарре. Фрид только что опубликовал сенсационную книгу «Сумерки капитализма».
Все эти разнообразные элементы вскоре объединились в «Черный фронт», невидимую, но вездесущую силу, внушавшую ужас Гитлеру и его приспешникам даже тогда, когда мне пришлось уехать за границу.
Создание подобного тайного общества было связано с множеством проблем. У нас не было денег, и мы не могли рассчитывать на официальные пожертвования своих сторонников. Каждый из нас оставался членом своей организации, и нас объединяла лишь взаимная симпатия. Это была разновидность масонской организации, которая пустила корни в каждом классе, касте или партии германского общества. Руководящее ядро организации, которое я возглавлял, состояло из верных друзей, порвавших с нацистами и официально сотрудничавших с «Черным фронтом». Остальные члены организации оставались в тени. Таким образом, слово «черный» в названии «Черный фронт» означало еще и невидимость и неуловимость наших действий для немецкого общества.
«Черный фронт» должен был стать «школой офицеров и сержантов Германской революции». Эмблемой официальных членов партии была булавка в виде скрещенных меча и молота. Вместо «Хайль Гитлер!» мы кричали «Хайль Дойчланд!».
Журнал «Ди Тат» не соответствовал нашим целям. Нам нужен был, по крайней мере, еженедельник, и мы выпустили первый его номер, не зная даже, хватит ли у нас денег, чтобы выпустить второй. Однако наше дерзкое предприятие имело успех, превзошедший всякие ожидания. Мы не только не влезли в долги, но напротив, газета, которую сначала мы назвали «Германская Революция», а затем просто «Черный фронт», стала расходиться большим тиражом. В ней мы излагали принципы возрождения Германии, а также развлекали читателя интересными подробностями из жизни партии Гитлера. В 1931 и 1932 годах мы начали выпуск трех еженедельников - в Берлине, Бреслау и даже в Мюнхене.
Я контактировал только с теми лидерами организаций, которые нам симпатизировали. Им я передавал листовки и памфлеты, да и всякую другую литературу, из которой они могли узнать об основных пунктах нашей программы национального возрождения, что и было моей главной целью.
Мы проводили собрания «Черного фронта» в обстановке строжайшей секретности в помещениях, принадлежащих «Таткрайс». Эта организация интеллектуалов с каждым днем становилась все сильнее. Наши местные лидеры предельно тщательно проводили отбор новых членов. Большинство сержантов и офицеров начали регулярно читать «Ди Тат», тираж которой увеличился десятикратно. На «кружках», как назывались наши тайные собрания, офицеры стояли плечом к плечу с членами профсоюзов и пылкими молодыми интеллектуалами. У членов «Черного фронта» были звания, как принято и в масонской ложе. И такие «собрания» действовали во всех больших гарнизонных городах и промышленных центрах.
