Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 174
Но в неволе де Сад сочинял не только романы, он еще писал письма, в основном своей жене. И в них он тоже был предельно откровенным. «Властный, наделенный холерическим темпераментом, импульсивный, склонный к крайностям во всем, с безумно богатым воображением, такой, равного которому в жизни нет, — вот я весь в двух словах. И еще добавляю: вы должны или убить меня, или принимать таким, каков я есть, ибо я не изменюсь».
Как ни странно, Рене все понимала и принимала. Возможно, объяснение этому дал сам маркиз в своем романе «Жюстина, или Несчастная добродетель»: «Она часами думала о жестокости этого человека, о его развращенных вкусах, о непреодолимости моральной пропасти, которая их разделяла, но ничто на свете не могло погасить ее страсть».
Здесь следует заметить: несмотря на то что у маркиза было несметное количество женщин, истинно добродетельной можно назвать лишь одну — его законную жену Рене. Ее-то прежде всего он и имел в виду, когда повествовал о фантастических приключениях своей богобоязненной героини в романе «Жюстина».
Отчаянная Рене добилась свидания с мужем, она снабжала его книгами (маркиз де Сад был одним из самых начитанных людей своего времени), организовала ему в тюремном замке прекрасное питание. «Разве можно отказать тому, кого любишь!» Единственное, чего она не могла сделать, так это поселиться с ним в камере, а раз она на воле, то с ней рядом могли быть мужчины. И маркиз, этот певец свободной любви, терзался банальной ревностью, рисуя в своем болезненном воображении жуткие картины измены. И тогда Рене, которой едва исполнилось сорок лет, мать троих детей, добровольно заточила себя в монастырь, лишь бы избавить любимого человека от мук неизвестности и подозрений, над которыми он был не властен.
Чем же заворожил ее этот человек, наводивший ужас на всю Францию, имя которого отождествлялось с пороком еще при жизни? Или, может быть, она не знала о нем то, что знали другие?
Рене знала. Де Сад объяснил ей в одном из писем: «Да, я распутник и признаюсь в этом: я постиг все, что можно было постичь в этой области, но я, конечно, не сделал всего того, что постиг, и конечно, не сделаю никогда. Я распутник, но я не преступник и не убийца». Слова «преступник» и «убийца» в письме подчеркнуты.
Зато преступниками всех мастей, в том числе и убийцами, причем убийцами изощренными, заселены его книги. А правильнее сказать — перезаселены. Почему? Писатель маркиз де Сад исчерпывающе ответил на этот вопрос в своего рода литературном манифесте под названием «Мысли о романах», где речь шла о романах вообще и о его в частности. «Мое перо, говорят, слишком остро, я наделяю порок слишком отвратительными чертами: хотите знать почему? Яне хочу, чтобы любили порок, и у меня нет… опасного плана заставить женщин восхищаться особами, которые их обманывают, я хочу, напротив, чтобы они их ненавидели; это единственное средство, которое сможет уберечь женщину; и ради этого я сделал тех из моих героев, которые следуют стезею порока, столь ужасающими, что они не внушают ни жалости, ни любви».
Из тюремных застенков маркиза освободила Великая Французская революция. Блестящее перо и скандальная слава де Сада оказались востребованы якобинцами. И вначале он оправдал их надежды, начав гневно разоблачать безнравственность растленных аристократов. Он даже сделал себе карьеру в революционной Франции. Вначале де Сада назначили комиссаром кавалерии, а с 1793 г. он стал членом революционного трибунала. Правда, по некоторым свидетельствам, маркиз не был сторонником чрезмерной жестокости в приговорах. Более того, излишняя лояльность по отношению к противникам революции привела к очередному трагическому финалу. Де Сад оказался не в состоянии потребовать смертной казни для своей тещи, дело которой было ему передано для рассмотрения. Он был объявлен «умеренным» и чудом сумел избежать гильотины.
На время маркиз затаился, а в 1800 г. издал памфлет «Золоэ и два ее спутника», в котором зло высмеивал Наполеона Бонапарта и его жену Жозефину Богарне. Но он не учел того, что с первым консулом Франции шутки плохи. Вскоре де Сад был объявлен сумасшедшим, опасным для общества и помещен в лечебницу для душевнобольных в Шарантоне. Причем главный врач больницы отчаянно сопротивлялся этому, считая, что место де Сада в тюрьме, а не в больнице, ибо «его единственная болезнь — порок».
В сумасшедшем доме больной, обрюзгший и неимоверно растолстевший де Сад провел почти 13 лет — до самой смерти. Вел себя он смирно, и ему даже разрешили ставить свои драмы в местном любительском театре. Он и сам как актер участвовал в спектаклях, талантливо изображая злодеев.
Смерть маркиза де Сада была легкой. «В 10 часов вечера, едва утолив жажду, де Сад без единого стона умер», — отметил в своем дневнике живший при клинике доктор Рамон. Это случилось в декабре 1814 г.
В своем завещании маркиз просил при его погребении не устраивать никаких церемоний, не произносить никаких речей. «Когда яма будет засыпана, надлежит набросать сверху желудей, которые прорастут, и след от моей могилы навсегда исчезнет с поверхности земли. Как, я надеюсь, сотрется в людских умах и память обо мне».
В завещании маркиза был также указан категорический запрет на вскрытие его тела под любым предлогом. Запрет нарушил немецкий врач Фран Гааль, который всю свою жизнь посвятил изучению связи формы черепа с умственным потенциалом личности и ее моральными качествами. Понятно, маркиз де Сад представлял для него огромный сугубо научный интерес. Могила была вскрыта и останки тщательно изучены. В официальном акте исследования говорилось: «Череп подобен всем старческим черепам. Шишка отцовской нежности и любви к детям развита сверх меры».
Вопреки надеждам де Сада на забвение, он не только не забыт, но и до сих пор волнует, смущает умы и как скандальный любовник, и как незаурядный писатель. Несмотря на бесконечные конфискации его рукописей, несмотря на то, что после смерти пожизненного узника его архив был сожжен в камине одним из его сыновей, книги де Сада издавались и издаются, и чем дальше, тем больше. Ровно через полтора века после кончины маркиза увидело свет его пятнадцатитомное собрание сочинений.
Удивляться тут, пожалуй, не стоит. Падкую до сенсаций публику всегда интересовали и будут интересовать крайности в человеческом поведении и характере. А уж маркиз де Сад ими был наделен сверх меры, отчего его личность с годами еще более окутывается тайной, которая вряд ли будет прояснена до конца.
(род. в 1745 г. — ум. в 1827 г.)
Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 174
