Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 104
«Я люблю своего мужа так, как благодарная дочь обожает добродетельного отца, ради которого она могла бы пожертвовать даже возлюбленным».
Но у Манон была своя тайна: она была влюблена в другого мужчину, Франсуа Бюзо, депутата крайне левого крыла в парламенте. Когда кто-нибудь из них уезжал из Парижа, они обменивались письмами, и Манон в своих мемуарах признается, что их любовь была «глубокой, неизменной и крепкой». В другом месте, не упоминая имени Бюзо, она пишет: «Я люблю своего мужа так, как благодарная дочь обожает добродетельного отца, ради которого она могла бы пожертвовать даже возлюбленным, но я нашла человека, который мог бы стать этим возлюбленным…». Манон пишет о том, что она призналась мужу в своей любви к другому. Кто-то удивится: не вдохновила ли ее исповедь «Принцессы Клевской»? А может, то, что Вольмар из «Новой Элоизы» согласился закрыть глаза на прежнюю страсть Юлии к Сен-Пре? Эти литературные «мужья» были образцами понимания своих любимых, но у нее был совсем другой муж. Он «не мог вынести мысли о том, чтобы что-то в его вотчине хотя бы слегка изменилось, его разум затмевало воображение, его ревность раздражала меня, и счастье покинуло нас».
Хотя мадам Ролан никогда не возлагала на Бюзо вину за перемену в ее семейных отношениях, она всегда описывала его более как любовника, чем как государственного деятеля. Он был «чутким, пылким, меланхоличным и ленивым… Любящий созерцать природу… он словно создан был для того, чтобы вкушать счастье семейной жизни и дарить его. Он забыл бы обо всем на свете среди сокровенных радостей добродетельной жизни с душой, способной оценить его собственную душу». Этой душой, способной оценить душу Бюзо, конечно, могла быть только сама мадам Ролан. Ее как будто не смущало существование мадам Бюзо, которую она, между прочим, с легкостью освобождала от ее обязанностей, поскольку считала ее недостойной своего супруга.
Тайная история внебрачной любви мадам Ролан стала причиной ее конфликта с мужем. Они так и не смогли помириться, поскольку он бежал из Парижа, а Манон заключили под стражу. Она думала, что мемуары, которые увековечат славу ее мужа, в какой-то мере смоют пятно с ее брака. Как ученица Руссо, мадам Ролан не отрицала зова сердца, она верила, что они с Бюзо, как Юлия и Сен-Пре, будут вместе и на том свете. Прощаясь с жизнью, она взывает к Бюзо: «И ты, кого я не осмеливаюсь назвать по имени!.. кто не преступил черты добродетели… опечалишься, увидев, что я раньше тебя ухожу туда, где мы будем свободны и будем любить друг друга, не преступая закона».
...
Последнее слово в выборе брачного партнера оставалось за родителями, а жены должны были покоряться воле мужей. К неверности, особенно со стороны женщины, теперь относились крайне нетерпимо.
Обе эти женщины – Элизабет Леба и мадам Ролан – выросли в буржуазной среде, где незамужней женщине было предписано быть целомудренной, а супругам – моногамными. Последнее слово в выборе брачного партнера оставалось за родителями, а жёны должны были покоряться воле мужей. В отличие от аристократических традиций, сформированных при монархическом строе, к неверности теперь относились нетерпимо, особенно к женской неверности. Но уже голоса философов, политических мыслителей, драматургов и романистов начали расшатывать устои общества. Вопросы власти, в правительстве или в семье, обсуждались открыто, чего прежде никогда не бывало.
Разумеется, Руссо возглавлял эту славную когорту критиков существующего общественного устройства, разоблачая его пороки и предлагая принять мораль, которая исходит из глубины души. Его старший современник Вольтер порицал его за то, что он слишком доверял эмоциям. Вольтер в своем сатирическом сочинении «Кандид» (1759) спорит с немецким философом Лейбницем, не принимая его оптимистической веры в божественное провидение.
Изо дня в день религию и сложившиеся в обществе отношения энциклопедисты подвергали критике, даже если, чтобы обойти французскую цензуру, статьи приходилось печатать в Амстердаме или Лондоне.
...
Женщины хотели стать равными мужчинам, а может быть, даже получить власть над ними.
В реальной жизни некоторые женщины хотели стать равными мужчинам, а может быть, даже получить власть над ними. Общественное и политическое влияние мадам дю Барри и мадам де Помпадур бесспорно, и они приобрели его потому, что были официальными любовницами короля. В парижских салонах мадам дю Деффан, мадам Жоффрен и Жюли де Леспинас блистали философы, ученые, писатели и художники, эти дамы пускали в ход свои связи для продвижения фаворитов. Во времена Великой французской революции Олимпия де Гуж выпускала прокламации собственного сочинения в поддержку прав женщин, а свою жизнь она закончила на гильотине. Некоторые женщины, такие как мадам де Кондорсе, жена математика и государственного деятеля Анутана-Никола де Кондорсе, мадам де Лавуазье, супруга знаменитого химика Анутана-Лорана Лавуазье, были счастливы в браке с близкими им по духу людьми, пока их мужья не были уничтожены революцией.
Брак мадам Ролан напоминает этот идеал счастливой дружбы. Видимо, она была хорошей женой и товарищем своему мужу, всеми силами помогая ему. Следуя кодексу поведения Руссо, она была добродетельна, проста в обращении, экономна, кормила ребенка грудью. Возврат к кормлению грудью, в противоположность общепринятому в ту пору обычаю отсылать детей к кормилице, стал одной из фундаментальных перемен, которая, как полагали, должна была способствовать возрождению общества4. Филипп Леба, несомненно, был сторонником этой идеи, поэтому он спрашивал Элизабет, намерена ли она кормить детей грудью, и даже перед смертью убеждал ее не лишать сына материнского молока.
...
Любовников и супругов времен республики призывали быть сознательными гражданам, их учили жертвовать личными желаниями ради блага своих семей и страны.
Во времена Французской революции полагали, что любовь должна облагораживать общество и быть доступной для всех. Считалось, что она идет рука об руку с добродетелью, что она предполагает воздержание и сохранение девственности до свадьбы и моногамию супругов. Рожденные в таком браке дети принадлежат нации, и их нужно вскармливать материнским молоком, чтобы обеспечить их физическое и психическое здоровье. Ушли в прошлое галантность с присущими ей любовными интригами, соблазнами, любовницами и любовниками. Любовников и супругов времен республики призывали быть сознательными гражданам, их учили жертвовать личными желаниями ради блага своих семей и страны. Но, как видно на примере мадам Ролан, сердечные порывы не всегда считаются с политикой.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 104
