Мария Черняковская - Жизнь Короля

– Док настоял, и он прав. Я настолько перевозбуждён и так нервничаю, что вряд ли усну без помощи препаратов. Знаешь, Чарли, я подумал, что должен быть благодарен Рэду и Сонни за эту книгу. Благодаря ей я смог посмотреть на себя со стороны, теперь скрывать, а значит и бояться, нечего.

– Но ведь то, что там написано – неправда.

– Не всё. Просто много преувеличений.

– Ты должен подать на них в суд.

– Я не буду этого делать. Бог им судья. Вот закончится турне, возьмём с собой Лизу-Марию и махнём на Гаваи: ты, Ларри, Дик, Стэнли.

– Хорошо было бы. Ну что, я, пожалуй, пойду спать.

Алекс обнял друга.

– Спокойной ночи, Чарли. Это будет замечательное турне.

…– Билли, спишь? Просыпайся, сыграем в рокетболл.

Кузен что-то проворчал.

– Повтори, я не расслышал.

– Сейчас буду.

Алекс поднялся в спальню.

– Не спишь? – спросил он у подруги.

– Пытаюсь.

– Давай вставай. Сейчас придёт Билли с женой, сыграем партейку-другую.

Дженнифер быстро оделась. В теннисной форме она выглядела такой юной и свежей, что у Алекса перехватило дыхание.

– Детка, ты прекрасно выглядишь, – хрипло прошептал он ей.

– Может… – она указала глазами на кровать.

Он отрицательно покачал головой и потянул её к двери. Два часа они провели в спортзале, пока Алекс, забавляясь с кузеном, не ударил себя ракеткой по лодыжке. Острая боль отдалась в ноге. Вырвался короткий стон. Билли задрал штанину, осмотрел место удара.

– Крови нет, значит, больно быть не может.

Стараясь не хромать, Алекс прошёл в гостиную, сел за пианино.

– Билли, отдыхай. Спасибо за всё!

– Тебе ещё что-то нужно?

– Нет! – отрезал певец и вернулся к игре.

Короткая импровизация, и он запел одну из известных песен. Кузен постоял несколько минут и ушёл. В голосе певца слышалась горечь и тоска о потерянных годах, о сделанных ошибках:

Он пытался казаться весёлым и смелым перед близкими, но сам-то понимал, что время не вернуть, здоровье не восстановить, жизни осталось всего ничего. У него миллионы поклонников, много родственников, много друзей, но всё равно он совершенно один, и это уже не изменить.

Когда он поднялся наверх, Дженнифер ещё не спала.

– Почему ты не спишь?

– Жду тебя.

– Я ещё долго не смогу уснуть.

Он лёг на кровать, она прижалась к нему, пытаясь возбудить.

– Не надо, Джи. Это ни к чему не приведёт. К тому же, я очень устал. Прости меня, надеюсь, ты будешь счастлива.

Она отодвинулась.

– Я пойду, почитаю, а ты спи.

Он захватил с собой жёлтый конверт. Сев в кресло он долго рассматривал жёлтые таблетки. А потом выпил всё залпом. Открыл книгу, но читать расхотелось. Вся его решимость куда-то улетучилась, ужас и паника охватили его.

Меня освистают, погонят со сцены, если вообще кто-нибудь придёт.

И тут же вспомнил слова Эмми, свой последний концерт, горячий приём публики.

Да нет, всё будет хорошо.

Сомнения разъедали душу, как ржавчина.

И вдруг ему стало плохо. Буквы расплывались перед глазами, появилась тошнота.

Что происходит? Почему я так ужасно себя чувствую?

Он попытался крикнуть, позвать на помощь, но не смог произнести ни звука. Ему вспомнились слова Ларри.

Они всё-таки отомстили мне!

Из утренних лучей соткался силуэт Грэйс. Она звала его.

– Я за тобой, сынок.

– Но я не хочу уходить, мама, я ещё столько должен сделать. – мысленно ответил ей Алекс.

– Идём со мной, туда, где нет боли и страданий.

– Господи, но почему? Я так хочу жить!!!

Он попытался встать, сделать шаг, но ноги не держали его. Дыхание перехватило, в левой стороне груди разлился огонь. Алекс застонал.

Мать протянула к нему руки.

– Милый, уже ничего не изменить. Пойдём со мной. Мы теперь всегда будем вместе.

И покой, светлый покой озарил его исстрадавшуюся душу.

– Мама, я иду к тебе. Господи, прими мою грешную душу… – подумал он перед тем, как рухнуть на пол без чувств.

Бог услышал его отчаянную мольбу и исполнил её…