Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
Его старший сын — Игорь Янковский — окончил Щукинское театральное училище и одно время работал в Театре на Малой Бронной. Снимался в кино (одна из первых ролей в телефильме «Приключения принца Флоризеля» (1980). В 90-е годы он ушел в бизнес — возглавлял фирму «Максима».
Младший сын — Владимир — окончил театральный институт, но затем ушел в рекламу: снимал клипы.
Средний брат Олега — Николай Янковский — одно время руководил самодеятельностью во Дворце культуры в Саратове, затем стал его директором. Ему присвоено звание заслуженного работника культуры России.
И вновь вернемся к Олегу Янковскому.
В 2000 году он решил попробовать себя в кинорежиссуре — снял (и сыграл главную роль) мелодраму «Приходи на меня посмотреть» (в тандеме с режиссером Михаилом Аграновичем, с которым он познакомился во время съемок «Крейцеровой сонаты», где Агранович был вторым режиссером). Это была камерная картина, где всего было три персонажа: мужчина и две женщины (пожилая мать и ее уже достаточно взрослая дочь). Волею судьбы мужчина случайно попадал в их квартиру, влюблялся в дочь и оставался в ее семье. По словам Янковского, сам он не большой поборник такого рода фильмов, но на фоне той «чернухи», которая хлынула на российские экраны в 90-е (кстати, не без участия его самого, как сторонника либеральных реформ и доверенного лица главного реформатора Б. Ельцина), решил реабилитироваться — снял камерную мелодраму.
Скажем прямо, неплохое получилось кино. Другое дело, что его мало кто тогда увидел — российский кинопрокат в основном ориентируется на западный «масс-культ».
Еще в 1993 году Янковский согласился стать президентом нового кинофестиваля «Кинотавр» (Сочи). Его компаньоном там был основатель данного киношного мероприятия продюсер Марк Рудинштейн. Чуть позже именно он поведает широкой общественности о нелицеприятных сторонах деятельности Янковского на этом фестивале. Но это, повторимся, будет чуть потом, а пока в российской прессе было принято писать о деятельности Янковского на посту президента «Кинотавра» исключительно в розовых тонах: дескать, старается человек, чтобы российское кино не захирело. Вот как, к примеру, это описывается в биографии Янковского, написанной С. Хохряковой:
«Олег Янковский — бессменный президент Открытого Российского кинофестиваля с 1993 года. Когда он только-только заступил на сей ответственный пост, его донимали вопросами, мол, почему он взвалил на себя эти заботы. Янковский отвечал, что если бы не он, так другой актер оказался бы на его месте. И вообще, кто же поможет кинематографистам, если не они сами. Говорил, что пора бы догнать Канны и Венецию в фестивальном деле, зажигать свои, отечественные звезды. Янковскому-президенту доставляет удовольствие то, что у актеров, побывавших на вверенном ему кинофестивале, выпрямляются спины в буквальном и переносном смысле. Тут они чувствуют гордость за свою профессию, любовь публики. Тут, на морском берегу, они набираются сил и здоровья…»
Как выяснится чуть позже, на «Кинотавре» у актеров выпрямлялись не только спины, но и кое-что еще. И пока одни из них (в основном жены) действительно набирались сил и здоровья на берегу, их именитые мужья растрачивали свои силы на совсем иных ристалищах. О чем идет речь?
Как поведает широкой общественности сам основатель «Кинотавра» Марк Рудинштейн (в интервью журналу «Караван историй»), оказывается, на фестивале имелись пять секретных гостиничных номеров, которые предназначались для особых встреч и ключи от которых выдавались (впрочем, и теперь выдаются) только тем участникам фестиваля, которых Рудинштейн внес в особый список. Под встречами понимался интим: прелюбодеяния кинозвезд с путанами или с кем-то из гостей (как говорится, на выбор). Как пишет Рудинштейн:
«Лежит, например, чья-нибудь жена на пляже, приобретает загар и даже не подозревает, чем ее благоверный сейчас в одном из номеров занимается. А если и заподозрит что-то, то застукать муженька на месте преступления у нее нет никаких шансов. Номера комнат каждый год разные и известны лишь мне и еще двум надежным людям. Больше никому…»
Не пожалел мемуарист и многих своих недавних коллег по кинематографу, рассказав множество нелицеприятных фактов о них. Досталось и актеру, в котором многие узнали Олега Янковского (Рудинштейн зашифровал его под именем Народный). Цитирую:
«…На заре «Кинотавра» Михаил Лесин сказал при встрече:
— Слышал, просишь бюджетных денег на «Кинотавр». Я против: не смог ты собрать на своем фестивале элитное общество!
— Я подобной задачи не ставил. Для меня главное — достойно принять и накормить артистов. А уж какие они у нас — это не ко мне, скорее — к вам, — ответил я.
Но над словами Лесина задумался и пришел к выводу: у «Кинотавра» должно быть лицо. Красивое, благородное, любимое зрителем. И уговорил Народного, подозревая, что хлебну с этим «благородным лицом» по полной. Но тогда я еще не знал, насколько его экранный имидж — импозантного благородного красавца — не совпадает с его человеческой сущностью…
…Жадноват Народный, ох жадноват. Ни рубля в Сочи не тратит: единственный в гостинице «люкс» за девятьсот долларов в сутки ему оплачивает «Кинотавр». Приемы, устраиваемые в этом самом «люксе» для полезных Народному людей, — тоже. Нет, время от времени он делится со мной деньгами, которые щедро дают ему «поклонники таланта». Но эти суммы не покрывают даже ресторанных счетов Народного…
…В этот момент дверь в офис распахнулась и на пороге появилась журналистка — вся какая-то растерзанная. Я бросился к девушке и, схватив ее за плечи, заорал:
— Ты видела, кто на тебя напал? Кто это был?
— Еще бы не видеть! — девушка была зла, но не испугана. — Народный ваш! Я попросила интервью, он сказал — без проблем, надо только найти тихое место. И повел в номер. А там…
— Ты же видела, что он пьяный! — взорвался я. — Какого черта поперлась? Значит, так… Я дам тебе час на интервью с Депардье. И еще час — с Сильвией Кристель. Но ты забудешь об этой истории. Ведь ничего страшного не произошло?
Журналистка уже радостно улыбалась:
— Нет-нет, я убежала. А во сколько будет интервью?
— Встретимся завтра в двенадцать часов в офисе и все уладим…
…В номер вошла жена Народного:
— О, Марк, доброе утро. А мы на пляж, да, дорогой?
— Вы идите, а я пойду поработаю с бумагами… Присоединюсь к вам попозже, — сказал Народный и посмотрел на меня со значением.
Фраза «Пойду поработаю с бумагами» всегда значила у Алика следующее: «Дай мне ключ от одного из твоих пяти номеров».
Но надо отдать ему должное, Алик делает все, чтобы жена не узнала об изменах. В его роду женятся раз и навсегда… (Читаем в гороскопе: «Обезьяна выберет такую половину, с которой можно обо всем поговорить, сходить в театр, воспитывать детей, жить до старости. А бурные страсти, без которых Обезьяна прожить не может, обязательно будут, только на стороне. Мужчина-Обезьяна никогда не сделает жене больно, все свои амурные приключения он будет от нее тщательно скрывать». — Ф. Р.).
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
