громко говорит: “Нужно попробовать сесть на острова залива Счастья”.
Ну до чего мы были стойкие в то время ребята!
С усмешкой спрашиваем Александра Васильевича:
– Да ты, Саша, смеешься над нами! Залив Счастья?! Где ты его отковырял? – Штурман показывает мне карту. Вижу небольшие острова и действительно недалеко от устья Амура, в Татарском проливе, залив Счастья.
Чкалов в кромешной тьме развернулся в сторону Сахалина.
Я кричу ему:
– Садись на первый подходящий по размерам островок.
Командир согласно качает головой и спрашивает:
– Черт его найдет, это Счастье! Где оно?
Отвечаю:
– Будем высматривать вместе, – и просовываю голову в промежуток между правой стеклянной створкой пилотской кабины и головой Чкалова, касаясь его усталого, потного, щетинистого и рябоватого лица. Мелькнул слева скалистый остров Кэос. В вечерней тьме и тумане мелькает остров Лангр. Увидели большой поселок и завод. Берег показался скалистым, не видно ровного места. Затем пролетаем испещренный озерцами остров Удд. Чкалов кричит: “Егор! Шасси на выпуск! Смотри вправо, я влево…” Вот так мы оказались на острове Удд, носящем имя Чкалова.
Только Чкалов был способен совершить такое чудо – сесть там, где неминуема должна быть катастрофа, так как поверхность острова схватила колеса АНТ-25 в такие тиски, что, оторвав одно колесо из двух на левой стойке шасси, дала прокатиться самолету по земле всего лишь 20–25 метров, тогда как на хорошем аэродроме АНТ-25 без тормозов, которые мы сняли перед полетом, имел посадочный пробег не менее 1200 метров.
Руководство Советского Союза передало во время перелета экипажу АНТ-25 телеграмму, в которой говорилось: “Ваша победа будет победой всего советского народа”».
Выдающийся перелет Чкалова, за который весь экипаж был удостоен звания «Герой Советского Союза» восстановил репутацию самолету АНТ-25, который С. А. Леваневский очернил в глазах Сталина.
Кстати, газета «Правда» от 26 июля 1936 года среди прочих поздравлений героям перелета опубликовала и телеграмму С. А. Леваневского.
Впоследствии экипаж В. П. Чкалова обратился в правительство с просьбой разрешить перелет в Америку через Северный полюс. На совещании в Кремле Сталин выразил сомнение в правильности выбора самолета: «Все-таки один мотор… Этого не надо забывать». Чкалов возразил: «Один мотор – сто процентов риску, а четыре мотора – четыреста». Наконец «добро» на перелет было получено.
В июне 1937 года на той же машине АНТ-25 уже герои Советского Союза Чкалов, Байдуков и Беляков первыми перелетели из Москвы в США через Северный полюс.
Моменты этого перелета глазами А. В. Белякова:
«Провожающие нестройной гурьбой спешат вдоль дорожки ближе к выходу с аэродрома. Каждому хочется увидеть, как самолет оторвется от земли и пойдет в воздух.
Из кабины я не вижу сигналов для взлета, но Валерий знает их и выжидает. Байдуков – на масляном баке. Он приготовился убирать шасси. Я достаю бортовой журнал и слежу за часами. Чувствую: мотору дан полный газ. Путь свободен! Самолет сначала тихо, затем все быстрее и быстрее бежит по бетонной дорожке.
Наш самолет весит 11 180 килограммов. Это значительно превосходит нагрузку на конструкцию, дозволенную обычными нормами. Если на разбеге что-нибудь случится с колесами шасси, то вследствие большой инерции может произойти серьезная поломка самолета. Мы пережили уже этот ответственный момент взлета в прошлом году. Тогда все было в порядке, и каждый из нас уверен, что и сейчас наша отечественная техника окажется на высоте. Но все же…
Край дорожки мне хорошо виден из окна. Ее плиты мелькают ровно с каждой стороны: самолет бежит посередине.
Когда мы находились против главного входа на аэродром, я почувствовал, что самолет на мгновение оторвался, а затем, еще раз легко прикоснувшись колесами к бетонной поверхности, повис в воздухе и начал набирать высоту. А. Н. Туполев и работники ЦАГИ стояли недалеко от полосы и махали руками.
Байдуков быстро убирал шасси. Я записывал в бортжурнал: “Взлет – 1 час 04 минуты по Гринвичу 18 июня 1937 года. Температура наружного воздуха плюс 8 градусов. Начальное показание бензосчетчика 3500 литров”.
Перелет начался. Впереди путь из СССР в Америку. Краснокрылая птица, освещенная лучами восходящего солнца, легла на курс к Северному полюсу»[50].
А теперь некоторые детали, фрагменты перелета: очень красноречивые, показательные и невообразимые.
18 июня 1937 года. Корреспонденты газеты «Правда» с места событий:
«Старт. На вершине бетонной горки стоял самолет. Трехлопастный винт сверкал в ранних солнечных лучах. На фюзеляже – легендарная символическая надпись: “Сталинский маршрут”. Спортивные комиссары опечатали и запломбировали бензиновые и масляные баки, прикрепили барографы… Чкалов присел на траву в кругу своих старых друзей летчиков-испытателей. Он выкурил последнюю папиросу, затем прошелся в одиночестве, оглянул длинную стартовую дорожку… Чкалов дал знак садиться в самолет. В небе сверкнула и описала дугу красная ракета. Это был сигнал очистить бетонную дорожку. Летчики один за другим поднялись в пилотскую кабину и закрыли люк. Взметнулась вторая красная ракета. Это означало – до взлета осталось десять минут. Сверкнула третья красная ракета: путь свободен!
В 4 часа 5 минут утра 18 июня 1937 года четвертая белая (зеленая) ракета дала сигнал к взлету. Мгновение спустя машина ринулась вниз по широкой бетонной дороге.
– Хорошо пошел, – воскликнул Я. И. Алкснис, с восхищением всматриваясь в изумительно-мастерский разбег мощной машины».
Вслед за АНТ-25 в небо поднялись еще два самолета. В далекий путь экипаж Чкалова провожали полковник А. Г. Дедюлин на самолете АНТ-6, а на скоростном бомбардировщике АНТ-40 взлетел комдив Н. Н. Бажанов.
«Начинается первая вахта, – писал Г. Ф. Байдуков, – Вале-рий – летчик, я – штурман, а Саша первые четыре часа отдыхает…»
Первые «тревожные» записи в штурманском бортовом журнале (ШБЖ) появились через пять с половиной часов полета (время указано по Гринвичу):
ШБЖ. 18 июня:
«Онега. 6.30 бьет масло. Под радиостанцией лужица. Масломер в баке 85. 7.25 масло стало бить меньше. Не работает масломер. Значит, немного перекачали. 7.32 Байдуков лег отдыхать. С маслом спокойно… Впереди многоярусная облачность».
Проблемы с масляной системой на этом самолете были и у экипажа Леваневского. В августе 1935 года из-за этого пришлось прервать запланированный перелет в Америку. Можно только догадываться, сколько волнений перенес экипаж за этот час полета.
Байдуков:
«В это время из передней части капотов мотора что-то вдруг брызнуло… Мурашки побежали по телу. Я закричал во всю мочь, чтобы мне дали финку. Валерий тут же подскочил и подал острый охотничий нож.
Просунув через боковую форточку руку, я быстро начал срубать лед на переднем стекле. Взглянув в образовавшийся просвет, побледнел: штырек водомера… скрылся из-под стеклянного колпачка, а это означало, что головки цилиндров двигателя не омываются холодной водой, и если не выключить зажигание, то через 5–6 минут мотор заклинит, он остановится или
