Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 109
Если человек, перешедший к нам, занимал заметное место в советской чиновной иерархии, он хорошо знает сильные и слабые стороны коммунистического режима, его интриги и скандалы, его неэффективность и коррупцию. Если же он специалист, ему непременно известно состояние дел в его области, технологические достижения, секреты производства и так далее. «Добровольцами» могут быть военнослужащие, дипломаты, ученые, инженеры, солисты балета, спортсмены и, правда не столь часто, — офицеры разведки. За «железным занавесом» имеется много недовольных, которых мы не знаем, но которые серьезно помышляют о бегстве.
Кое-кто из них еще колеблется сделать последний шаг из-за страха перед неизвестностью, их ожидающей.
Нам необходимо шире оповещать о том, что добровольно перешедших на нашу сторону встретят радушно, им гарантируют безопасность и счастливую жизнь в нашем обществе. Каждый раз, когда вновь прибывающий политический эмигрант выступает на радиостанции «Голос Америки» и заявляет, что он счастлив быть здесь и что с ним обращаются хорошо, должностные лица за «железным занавесом», которые подумывают поступить таким же образом, примут его слова близко к сердцу. Они станут конкретно прикидывать, каким образом им нужно будет поступить, если их пошлют на Запад в составе делегации или, скажем, назначат торговыми представителями в Осло или Париж. Значит, нам нужно добиться того, чтобы каждый эмигрант или беженец после прибытия на Запад обязательно обратился по радио к своим бывшим согражданам. И еще одно. Граждане стран советского блока, выезжающие в краткосрочные командировки, оставались бы гораздо чаще на Западе, если бы у Советов не существовала практика открыто задерживать в качестве заложников их жен и детей.
Советский ученый Олег Ленчевский, стажировавшийся в Англии по стипендии ЮНЕСКО, обратился в мае 1961 года с просьбой о предоставлении ему политического убежища к местным властям. Но напрасно он пытался получить от Москвы разрешение его жене и двум дочерям покинуть страну и присоединиться к нему. Его личное обращение в форме письма Хрущеву было опубликовано во многих западных газетах. Советский лидер, как и ожидалось, не снизошел до этой просьбы. Да и не мог, поскольку хорошо знал: если бы он выпустил семью Ленчевского из России, это стало бы прецедентом для других диссидентов.
По-моему, если бы гражданам коммунистического мира предоставили возможность свободного выезда за границу, число беженцев из государств за «железным» и «бамбуковым» занавесами достигло бы без преувеличения астрономической величины. А так, несмотря на все рогатки и препятствия, их количество, начиная с конца Второй мировой войны и до конца 1961 года, когда возвели Берлинскую стену, составило свыше 11 миллионов.
Коммунисты готовы предпринять все возможные меры, чтобы не упустить ценного для них специалиста и вообще всех, кто может принести пользу для свободного мира. Западные ученые на международных конференциях, в которых принимали участие делегаты из коммунистических стран, часто пытались завязать дружеские контакты с кем-нибудь из них. И нередко сталкивались со «специалистами», которые не могли двух слов связать. Они оказывались сотрудниками КГБ, отвечавшими за безопасность делегации. Но главная их задача состояла в том, чтобы не спускать глаз с настоящих ученых: как бы те не решили остаться в свободном мире.
Китайские коммунисты тщательно замеряют горючее в баках военных самолетов, прежде чем разрешить летчику приступить к выполнению тренировочного полета, чтобы тот, если ему вдруг придет в голову мысль взять курс на свободный Тайвань, не смог бы достичь своей цели.
Другое дело судьба тех немногих, кто перешел от нас к Советам. Она вряд ли сможет служить хорошей рекламой для привлечения новых перебежчиков. Некоторые из них недавно беседовали с посетившими их гражданами из западных стран и признались: выбор они сделали не совсем удачный — в коммунистическом мире у них нет никакого будущего. Перебежчики ученые, вроде физика-атомщика Понтекорво, который приносит большую пользу Советам, активно занимаясь научно-исследовательской деятельностью, находятся, понятно, в гораздо лучшем положении. Он, например, прекрасно обеспечен материально, недавно стал лауреатом Ленинской премии, а это — очень высокая награда. Берджесс и Маклин, Мартин и Митчелл, ставшие публицистами, сводят концы с концами, хотя им платят еще и за то, что они выполняют функции «советников по вопросам пропаганды». Но жизнь у них безрадостная. (Сотрудники Агентства национальной безопасности Уильям Мартин и Бернон Митчелл в 1960 г. попросили политическое убежище в Советском Союзе. — Ред.)
Нередко «перебежчики» с коммунистической стороны в действительности являются не теми людьми, за которых себя выдают. Некоторые, например, были нашими агентами за «железным занавесом» в течение длительного времени. И вернулись они к нам только потому, что почувствовали: над ними нависла серьезная опасность разоблачения (иногда к такому выводу приходим мы, тогда приказ о немедленном возвращении исходит от нас).
Немало из оказавших нам большую помощь перебежчиков были дипломатами или офицерами разведки, действовавшими за рубежом под дипломатическим прикрытием. Для последних, особенно находившихся в странах свободного мира, было, конечно, относительно проще и безопаснее покинуть в один прекрасный день свое учреждение и направиться в местное министерство иностранных дел или в одно из западных посольств и попросить политическое убежище. На Западе, где бы это ни произошло, если к тому же доводы перешедшего выглядят основательными и искренними, ему предоставляются защита и материальная поддержка до тех пор, пока он не обеспечит себя средствами к жизни в своем новом отечестве.
Если и возникает задержка в предоставлении этих привилегий, так это из-за того, что Советы время от времени засылают лжеперебежчиков. Это не очень удачный способ внедрения агентуры, но иногда он может иметь эпизодический успех. Лжеперебежчик из встреч с журналистами и различными должностными лицами может, конечно, почерпнуть некоторую информацию и послать ее своим хозяевам.
Нужно иметь в виду, что подобная операция в любой момент может закончиться тем, что «перебежчик» переметнется еще раз — туда, откуда пришел. Он заявит, например, что разочаровался в Западе, обманулся в своих надеждах, что хочет искупить свой грех и вернуться домой, если даже и будет наказан за бегство. Это вызывает в стране, предоставившей ему убежище, замешательство, но в конце концов его по-человечески поймут и из гуманных соображений отпустят обратно за «железный занавес». В действительности же он — агент советской или иной коммунистической разведки. Возвратясь, он доложит своим хозяевам информацию, которую ему удастся собрать.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 109
