5 июня вечером международный отряд Сеймура начал общее отступление.
Здесь, в Ланфане, между прочим, начальниками десантов были снова получены депеши от посланников в Пекине, извещавшие, что положение европейцев в Пекине с каждым днем становится опаснее. В столице Китая полное возмущение. Множество боксеров вошло в город и возбуждает население. У городских ворот стоят китайские войска, которые могут оказать серьезное сопротивление десантам, когда они подойдут к Пекину. Посланники указывали ворота, через которые десанту лучше всего пройти, так как они слабо укреплены и имеют брешь. Другая депеша от посланников сообщала, что китайская императрица бежала.
6 июня продолжалось общее отступление соединенного десанта по железной дороге. Чем ближе к Тяньцзину, тем путь был более испорчен и двигаться назад по железной дороге становилось невозможным. Приходилось бросать поезда и идти пешком, неся раненых. Починять дорогу было невозможно. Переноска же раненых взяла бы из строя несколько сот человек. Адмирал Сеймур собрал совет. Начальники десантов единогласно решили, что идти пешком и нести раненых на руках невозможно, поэтому необходимо отступать по реке Пэйхо на баржах.
Было взято пять барж. В одной разместились русские и немцы. В двух – англичане. В двух других – все остальные.
Поезда были брошены на произвол судьбы. Дикие боксеры не замедлили броситься на вагоны, которые были сожжены на глазах отступающего десанта. Так как в реке Пэйхо, мелеющей из года в год, воды не больше, чем в канаве, то приходилось двигаться очень медленно, натыкаясь на мели и выжидая воды. В первый день было сделано около 4 верст. На ночь десант остановился. Первая ночь на баржах прошла спокойно. Вдали было видно зарево горящих поездов.
Со времени отступления десанта начались все трудности и испытания. Берега реки Пэйхо, очень узкой и извилистой, усеяны деревнями, в которых кишели мятежники. Мирные жители бежали. Часть десанта плыла на баржах; другая часть шла вдоль реки и брала каждую деревню с бою, выгоняя боксеров и захватывая брошенное продовольствие: рис и скот.
8 июня шли таким же образом, спускаясь понемногу по реке и отбиваясь от боксеров, которые толпами сопровождали десант, не боясь ни европейских ружей, ни пушек. Сберегая патроны и снаряды, европейцы не могли много стрелять. Под знойным удушливым солнцем идти было очень трудно. Консервы скоро все вышли, и приходилось питаться чем Бог послал: брошенным рисом, китайскими беглыми свиньями, телятами и прочим скотом, который успевали захватить. Нечего, конечно, было и думать о том, чтобы из этой живности приготовить хорошее жаркое. Скот били и жарили как попало, и затем делили между всеми. Нельзя было достать даже чистой воды, так как богдыханская река Пэйхо, несмотря на свое славное историческое прошлое и древнее происхождение, наполнена не водою, а всем, чем ее дарит Пекин и все попутные города и села.
9 июня был очень трудный день. Продовольствие приходило к концу. На съедение были уже обречены лошади и мулы, а немцы уже давно питались кониною. На берегах стали показываться не только боксеры, но и китайская пехота, кавалерия и артиллерия, которая стала стрелять по баржам. Для защиты барж и раненых русские, немцы и итальянцы стали идти вдоль обоих берегов. Им приходилось все время отстреливаться. Во время одной перестрелки был ранен мичман Заботкин.
Вечером подошли к большой деревне Сычу, возле которой было предположено остановиться на ночлег. Но деревня оказалась занятою китайскими войсками. Обе стороны начали перестрелку. Завязалось настолько серьезное дело, что европейский десант, чтобы не быть перебитым, должен был двинуться далее и, пользуясь темнотою, в 2 часа ночи поплыл вниз по течению.
10 июня утром десант, преследуемый китайскими войсками и боксерами, подошел настолько близко к Тяньцзину, что попал под выстрелы китайских фортов. Дальше нельзя было идти по реке. Баржи были брошены. Раненые взяты на носилки, и десант, под прикрытием ближайших рощ и холмов, двинулся к Тяньцзину. Движение европейских сил было замечено китайцами из Северного арсенала Сику в окрестностях Тяньцзина. Китайские войска, которые раньше преследовали десант, и те, которые отступили от Тяньцзина, открыли сильный огонь по приближающемуся десанту. Положение европейского десанта было критическое. Тогда адмирал Сеймур решился на очень смелый шаг: он приказал своей морской пехоте взять штурмом ближайший китайский арсенал Сику. Англичане с честью выполнили свою задачу: в 3 часа дня арсенал был взят. Китайцы, занимавшие это укрепление, были частью перебиты, частью бежали. Европейский десант нашел в Сику несколько очень хороших орудий и большой запас ружей и патронов. На другой день здесь нашли около 1000 пудов риса. Весь десант разместился в каменных строениях арсенала. Во время этого дела был ранен из русских офицеров мичман Пелль. У американцев был ранен капитан Мак-Калла. Германский капитан Бухгольц был убит.
11 июня. Недолго пришлось смелому десанту отдыхать за крепкими стенами китайской импани. Ночью был послан адмиралом Сеймуром разведочный отряд в 100 англичан, которые должны были проследить кружной путь в Тяньцзин и дать знать европейскому гарнизону Тяньцзина о возвращении десанта. Разведочный отряд наткнулся на густые толпы мятежников. Произошла стычка, во время которой было ранено несколько человек англичан. Отряд стал отступать. Прежде чем успели подобрать раненых, к ним подскочили мятежники и отрубили головы раненым англичанам, в том числе одному офицеру, храброму капитану Бэйтсу. В 4 часа утра огромные силы китайских войск и мятежников, исчисляемые в 7000 человек, сделали отчаянную атаку, с целью отбить свою бывшую импань. Китайцы были отбиты. Русский мичман Кехли получил жестокую рану в голову.
12 июня с арсенала увидели китайскую кавалерию, которая в беспорядке бежала от Тяньцзина.
В 6 часов утра подошел международный отряд, отправившийся из Тяньцзина, под командованием подполковника Ширинского, на выручку адмирала Сеймура. Встреча была восторженная. Ликующее «ура» прогремело по китайским деревням и полям.
В тот же день всё, что было возможно взять в Сику, было взято. Оставшееся оружие, пушки, порох и снаряды – все было сложено в кучу и сожжено. Весь гарнизон форта перешел на бивак возле форта.
13 июня, в 9 часов утра, отряд адмирала Сеймура, вместе с батальоном подполковника Ширинского, двинулся к Тяньцзину и был торжественно встречен русским лагерем.
Из 27 раненых, которых принесли в Тяньцзинский франко-русский госпиталь, тяжелее других был ранен мичман Кехли. У него пулею был пробит в двух местах череп и поврежден правый глаз. Из ран вытекало мозговое вещество. Кехли, обвязанный, измученный, покрытый слоем пыли, лежал в носилках без сознания несколько суток, что-то бредил, и мы каждый день ждали его кончины. Но Куковеров не отчаивался. Он сделал две трепанации черепа, вскрыл нарыв мозговых оболочек, удалил разрушенный глаз. Вопреки всем ожиданиям Кехли стал поправляться, и его перевезли в Японию. Благотворный воздух японских рощ укрепил силы Кехли, он начал приходить в себя и через 1 1/2 месяца уже стоял на вахте на своем родном крейсере «Дмитрий Донской».
