Ознакомительная версия. Доступно 112 страниц из 743
Президент Рузвельт – премьер-министру
25 октября 1943 года
Грипп надоедает страшно. Макинтайр[189] говорит, что мне необходимо морское путешествие.
Еще нет ни слова от Дяди Джо. Если он останется непоколебим, то как Вы отнеслись бы к нашей с небольшим сопровождением встрече в Северной Африке или хотя бы у пирамид, с тем чтобы к концу наших переговоров к нам присоединился на два-три дня генералиссимус (Чан Кайши). В то же время мы можем попросить Дядю Джо прислать Молотова встретиться с Вами и со мной. Наши предлагают 20 ноября.
Через два дня он прислал мне свои замечания о моей идее организовать предварительное совещание объединенного англо-американского штаба.
Президент Рузвельт – премьер-министру
27 октября 1943 года
Теперешняя Московская конференция, по-видимому, является подлинным началом англо-русско-американского сотрудничества, которое должно привести к скорейшему разгрому Гитлера…
Он предложил послать Сталину следующую телеграмму:
До сих пор мы информировали Вас о результатах объединенных совещаний англо-американских штабов. Вы, возможно, считаете, что было бы лучше иметь на таких совещаниях русского военного представителя, который бы слушал дискуссии относительно англо-американских операций и принимал к сведению решения. Он имел бы право делать такие замечания и предложения, какие Вы найдете желательными. Это мероприятие дало бы Вам и Вашему штабу возможность быстро получать подробные отчеты об этих заседаниях.
Предложение допустить русских на такое совещание вызвало у меня тревогу.
Бывший военный моряк – президенту Рузвельту
27 октября 1943 года
1. Как и Вы, я радуюсь большим успехам, достигнутым в Москве, и горячо надеюсь, что нам удастся договориться об «Эврике».
2. Я не одобряю идею приглашения русского военного представителя на заседания нашего объединенного англо-американского штаба. Если только он не будет понимать и говорить по-английски, это приведет к нестерпимым задержкам. Я не знаю ни одного действительно высокопоставленного офицера русской армии, который говорил бы по-английски. Такой представитель не имел бы права или полномочия говорить что-либо, кроме того, что ему указано.
Он просто приставал бы насчет скорейшего открытия второго фронта и препятствовал обсуждению всех других вопросов. Принимая во внимание, что они не посвящают нас в свои операции, я не думаю, что мы должны открыть им эту дверь, поскольку это, вероятно, будет означать, что они захотят иметь наблюдателей на всех будущих совещаниях, и всякое обсуждение между нами будет парализовано. Очень скоро у нас в Италии будет 600 или 700 тысяч английских и американских войск и летчиков, и мы планируем великую операцию «Оверлорд». Ни в одной из этих операций не будет участвовать ни один русский солдат. С другой стороны, вся наша судьба зависит от них.
Я считаю наше право совместно обсуждать переброски наших собственных вооруженных сил основным и жизненно важным. Пока наши дела шли превосходно, но теперь я чувствую, что 1944 год чреват опасностью. Между нами могут возникнуть серьезные разногласия, и мы можем пойти не тем путем, каким нужно. Или же опять-таки мы можем пойти на компромисс и очутиться меж двух стульев. Остается надеяться лишь на близость и дружбу, установившиеся между нами и нашими верховными штабами; если бы они были нарушены, ближайшее будущее казалось бы мне безнадежным… Вряд ли мне нужно говорить, что английские начальники штабов целиком разделяют эту точку зрения. Я должен добавить, что кампания 1944 года тревожит меня больше, чем любая другая кампания, в которой я принимал участие.
Президент все еще не решался на поездку в Тегеран; в американских политических кругах на него стали оказывать сильное давление, и неудобства возникали также в связи с конституцией Соединенных Штатов. Я вполне понимал его затруднения.
Премьер-министр – президенту Рузвельту
30 октября 1943 года
Я встречу Вас в Каире 20-го, как Вы предлагаете, и, если Вы позволите мне, я возьму на себя ответственность за все меры по обеспечению Вашей безопасности, которые мы должны принять как оккупирующая держава, и всех удобств для Вас.
Президент Рузвельт – премьер-министру
31 октября 1943 года
Чрезвычайно благодарен за Ваше предложение приготовить все в Каире, которое мы принимаем с радостью. Если там возникнет какая-нибудь неполадка, мы можем, конечно, встретиться в Александрии; штабы разместятся на берегу, а мы – каждый на своем корабле.
Я телеграфирую генералиссимусу [Чан Кайши], чтобы он был готов встретиться с нами в окрестностях Каира приблизительно 25 ноября.
Премьер-министр – президенту Рузвельту
31 октября 1943 года
Начиная с 20-го все будет готово для операции «Секстант»[190]. Размещение штабов не встретит никаких трудностей.
Иден сообщил мне, что нечего и думать, чтобы Сталин отказался от предложения о Тегеране. Я поэтому приложил все силы к тому, чтобы сгладить трудности. Я испытал последнее средство, а именно предложил, чтобы президент и я встретились в Оране на наших линкорах и чтобы наши штабы провели предварительное четырехдневное совещание на Мальте. Это предложение не было принято, но президент решил тронуться в путь на своем линкоре. Теперь он выдвинул предложение, чтобы объединенный англо-американский штаб собрался в Каире до того, как будет установлен какой-либо контакт с русскими или китайцами, на присутствии которых в Каире он так решительно настаивал. Но ближайшей датой совещания англо-американского штаба могло быть только 22 ноября. Американцы предлагали, чтобы китайская делегация прибыла в этот же день, а ее присутствие неизбежно привело бы к тому, что китайцы были бы вовлечены в обсуждение. Далее я косвенным путем узнал, что президент одновременно приглашает в Каир Молотова.
Поэтому я послал президенту следующую телеграмму:
Премьер-министр – президенту Рузвельту
1 ноября 1943 года
1. По-видимому, произошло весьма плачевное недоразумение. Из Вашей телеграммы я понял, что английский и американский штабы проведут «много заседаний», прежде чем к ним присоединятся русские или китайцы. Но теперь я узнаю от посла Кларка Керра, что 9 ноября американский посол в Москве передал телеграмму от Вас Сталину, в которой Молотова приглашают приехать в Каир 22 ноября с военным представителем. Но 22 ноября – это первый день, когда могут встретиться штабы. Поэтому я прошу, чтобы прибытие Молотова и его военного представителя было отложено по меньшей мере до 25 ноября.
2. Я был также очень рад узнать от посла Кларка Керра, что Вы предполагаете 26 ноября отправиться в Тегеран. Я предпочел бы, чтобы Вы могли сообщить мне об этом лично.
Ознакомительная версия. Доступно 112 страниц из 743
