— Хорошо, — одобрил командующий, подвел меня к карте, разостланной на столе, и спросил: — Ну, как оценивают обстановку ваши гвардейцы?
— Ждут приказа окружать и разгромить немецкие войска в орловском выступе, — с улыбкой сказал я.
— Ну-ну, Иван Христофорович, вы осторожнее с такими разговорами! — встрепенулся начальник штаба фронта генерал-лейтенант А. II. Покровский.
Командующий рассмеялся:
— Вот ведь как получается; мы вызываем командарма, чтобы сообщить ему сугубо секретную информацию, а у него, оказывается, бойцы уже все знают…
— Горжусь, что командую такими мудрыми солдатами!
— Ладно, шутка шуткой, а то, что вы сейчас от меня услышите, никто больше знать не должен.
И Василий Данилович коротко рассказал, что из Генерального штаба поступило сообщение о предварительном замысле Ставки. Речь идет о крупной наступательной операции. Войска Западного, Брянского и Центрального фронтов встречными ударами с северо-востока и юга должны рассечь и уничтожить орловскую группировку врага.
— Штаб фронта уже приступил к разработке плана действий наших войск, добавил генерал Покровский. — Учтите, что важная роль отводится вашей армии.
Так я еще в апреле узнал, что нашей армии предстоит участвовать в операции большого масштаба, но, конечно, в то время никто из нас не предполагал, что эта операция станет составной частью грандиозной Курской битвы, одной из величайших за всю вторую мировую войну.
Нужно было многое сделать: сосредоточить войска — свои и приданные, подготовить штабы, принять вооружение и технику, укомплектовать части и подразделения, обучить бойцов, разработать свои предложения к плану операции, причем в самые сжатые сроки.
Позже стало известно, с какой лихорадочной поспешностью готовился враг к предстоящей летней камлании. Внимание главарей третьего рейха тоже было приковано к извилинам линии фронта. В этих выступах гитлеровские генштабисты видели трамплин для осуществления реванша за свои зимние поражения. Стрелы на картах, устремленные с севера и юга, обещали заманчивую перспективу: советские войска, расположенные внутри Курской дуги, окружены и уничтожены, линия фронта выпрямлена, высвобождены силы и средства для дальнейшего наступления. А главное-де, было бы покончено с угрозой нового удара русских с выдвинутого далеко на запад Курского выступа.
Правда, у подручных Гитлера сначала не было единого мнения. Штаб ОКВ верховного главнокомандования вооруженных сил Германии, возглавляемый Йодлем, одно время считал, что после Сталинграда вряд ли удастся добиться решающих стратегических успехов на Востоке. Поэтому предлагалось основные усилия перенести на Средиземноморский театр, чтобы продемонстрировать несокрушимость обороны Западной Европы и создать предпосылки для примирения с западными державами. Это мнение разделял и штаб германского военно-морского руководства. А компаньон Гитлера по «оси» Муссолини, испуганный разгромом своей 8-й армии, предлагал даже заключить временное перемирие с Советским Союзом. Штаб главного командования сухопутных войск (ОКХ) во главе с Цейтцлером, руководивший боевыми действиями на Востоке, полагал, что прежде всего необходимо подорвать наступательную мощь Красной Армии и только после этого переносить центр тяжести борьбы на Запад. О конкретных методах достижения этой цели у фашистских специалистов по восточным делам тоже не было единого мнения. Некоторые генералы и фельдмаршалы склонялись к тому, что следует вести маневренные операции в рамках стратегической обороны, а в дальнейшем, когда наступит благоприятный момент, перейти в контрнаступление, чтобы предельно ослабить советские войска, а быть может, и захватить стратегическую инициативу. Главное, полагали они, — не удерживать территорию, а наносить как можно более ощутимый урон противнику.
Однако все распри прекратились, когда сказали свое слово воротилы германского монополистичаского капитала. А они безапелляционно заявили, что не желают терять Украину, и особенно Донбасс. Авторитет Круппа, Флика и им подобных в третьем рейхе был непререкаем, никто не осмелился им возражать.
Теперь оставалось решить лишь два конкретных вопроса. Во-первых, ожидать ли наступления советских войск или упредить его, а во-вторых, куда направить главный удар.
Фюрер и его ближайшие помощники сочли, что лучше не дожидаться советского наступления, а первыми нанести удар по нашему позиционному фронту. Но поскольку силы, которые могло для этого выделить гитлеровское командование, были сравнительно ограниченны, то наступать оно решило не на всем фронте, а только в районе Курского выступа, тем более что намерения срезать его были еще зимой 1943 года. Об этом свидетельствует Манштейн, утверждая, что именно ему принадлежит идея ликвидировать Курскую дугу. Это лишний раа опровергает домыслы тех буржуазных фальсификаторов истории, которые до сих пор уверяют, будто эта идея принадлежала одному Гитлеру.
Итак, в первой половине марта генеральный штаб сухопутных войск вермахта под руководством своего шефа генерал-полковника Цейтцлера закончил разработку плана. 13 марта, после одобрения Гитлером, этот план превратился в оперативный приказ № 5 («Директива о ведении боевых действий в ближайшие месяцы»), в котором говорилось:
«Следует ожидать, что русские после окончания зимы и весенней распутицы, создав запасы материальных средств и пополнив частично свои соединения людьми, возобновят наступление.
Поэтому наша задача состоит в том, чтобы по возможности упредить их в наступлении в отдельных местах с целью навязать им, хотя бы на одном из участков фронта, сзою волю, как это в настоящее время уже имеет место на фронте группы армий «Юг».
На остальных участках фронта задача сводится к обескровливанию наступающего противника. Здесь мы заблаговременно должны создать особенно прочную оборону путем применения тяжелого оружия, совершенствования позиций в инженерном отношении, установки на необходимых участках минных заграждений, оборудования тыловых опорных позиций, создания подвижных резервов и т. д.».[53]
Группе армий «Юг» приказывалось до середины апреля сосредоточить сильную танковую группировку севернее Харькова, а группе армий «Центр» — создать ударную группировку южнее Орла. Они должны были ударами с юга и севера окружить и уничтожить находившиеся в районе Курского выступа советские войска. Эта операция в последующем (15 апреля) получила кодовое наименование «Цитадель».
Кстати говоря, мы долго не могли понять, почему гитлеровцы так назвали эту операцию. Цитадель — это крепость или часть крепости, во всяком случае, что-то неподвижное, незыблемое. А ведь речь-то шла о наступлении. Потом из немецких источников выяснили: подразумевалось, что третий рейх, обороняя обе части «Крепости-Европы», восточную и западную, решительными вылазками из Цитадели центральной части этой крепости — истощит осаждающего ее противника и в конце концов добьется победы.
