– Сколько обучение будет стоить?
Кушнер призадумался маленько, потом очи на Беньковского поднял.
– А давай так: буква – пол-литра. Идет?
А глаза лукавые-лукавые.
– В древнееврейском алфавите 22 буквы. Получается ровным счетом 11 литров водяры, – быстро подсчитал Виктор. – Пожалуй, потяну. Согласен.
Так день за днем учились они, пока не споткнулись на букве «тов» – у Беньковского финансы закончились. С сожалением немалым известил он Кушнера о вынужденной приостановке учебы.
– Какая фигня! – воскликнул учитель. – Ты же прекрасно сдал зачеты по предыдущему материалу. Теперь я не вправе тебя бросить. Будем учиться дальше. Вот деньги, сбегай, будь другом. А то я на посту…
Вообще-то на конвентах обычно если кто-то что-либо и читает, то лишь рассказы, которые будут обсуждаться на текущих семинарах. Полученные в подарок или купленные по божеским ценам книжки складываются в чемоданы, дабы забыть о них до возвращения домой. Дело в том, что на конвентах возникает столько дел, возможностей пообщаться, поговорить, обсудить планы, послушать лекции, просто потусоваться, что спишь часа четыре в сутки, отчего читать просто некогда.
Но вот на «Бастконе 2011» я все-таки прочитала один текст, немедленно признав его гениальным! Сие литературное произведение было начертано на трусах вписавшейся к нам с Анной Семироль в номер девочки, аккурат на ее филейной части, где по определению места больше. Собственно, я не имею привычки разглядывать женские трусы, тем паче читать на них, но сия достопримечательность вдруг возникла аккурат на уровне моих глаз, когда я лежала на кровати.
В тот момент незнакомка с увлечением рылась в своем чемодане, выставив на всеобщее обозрение «пятую точку». И передо мной предстал дивный текст. Вот он:
«ГОТОВЛЮ ВКУСНО
ГОВОРЮ МАЛО
ГОЛОВА НЕ БОЛИТ».
Воистину, это произведение, достойное самой высокой литературной награды! Жаль, не знаю автора.
Бывшая прима алмаатинской оперы Марья Николаевна Азаргина на старости лет переехала в Коктебель, где с успехом сдавала комнаты любившим останавливаться у нее литераторам. В результате сложилось нечто вроде литературного салона, часть посетителей которого были жильцами Азаргиной, а часть – «дикими» отдыхающими.
В то время Дмитрий Вересов, тогда еще студент, приехал в Коктебель, тут же выгодно сняв так называемую «щель» – узкое пространство, куда с трудом можно было запихнуть матрас. Но этого было вполне достаточно будущему писателю. Не за удобствами ехал.
Соседнюю от Вересова «щель» занимала семейная пара – очень смешной лопоухий длинноногий поэт с нестандартными, несколько обэреутскими стихами – Эдик Савенко и его очаровательная супруга, которую все почему-то называли Козлик. Оба худенькие и влюбленные. Каждый вечер они забивались в свою «щель», вполне довольные жизнью.
Однажды Эдик устроил поэтическое чтение, весь вечер потчуя почтенную публику своими стихами.
Кто-то хвалил Савенко, кто-то пытался с ним спорить. Один лишь Генрих Сапгир, оторвавшись от стакана, тонко заметил:
– Ты, Эдичка, глупый человек, если надеешься такие стихи пускать в народ под скучной фамилией Савенко. У тебя должен быть очень яркий псевдоним: желтый, едкий, как лимон. Будешь Лимонов!
* * *
«Надо писать детские книги, – сказала как-то Юнна Мориц Елене Кацюбе. – Многие писатели вошли в литературу через детские книги».
У Елены же детские тексты как назло не получались. Желая найти этому рациональное объяснение, она однажды предположила, что поскольку не разделяет читателей на детей и взрослых, то ей сложно писать для детей. «Есть дети, с которыми интересно, а есть, с которыми неинтересно. То же и со взрослыми – с одними интересно, с другими нет».
Услышав об этом, Генрих Сапгир сказал: «Нет. Это потому, что в тебе есть детскость, поэтому ты не можешь писать для детей. А вот во мне детскости нет. Поэтому я могу писать детские стихи».
– При этом, – вспоминает Елена Кацюба, – выражение лица у него было как у Карлсона.
* * *
1993 год, Коктебель, Волошинские чтения. Константин Кедров и Елена Кацюба уже хотели идти к морю, когда перед ними возникает Генрих Сапгир.
– Все собрались подняться на Карадаг, а я как-то неуверен. Вы тоже собираетесь совершить восхождение?
– А мы пойдем вдоль берега моря, и это будет наш горизонтальный Карадаг, – вышел из положения Константин Кедров.
Получая ключи от номеров, футболку с эмблемой «Аю-Даг», подарки и расписание мероприятий, каждый участник конвента в 2010 году получил и весьма своеобразную памятку, которая самым замечательным образом характеризует прибывший в Партенит фантастический люд. Привожу ее без дополнительных комментариев и сокращений.
ПАМЯТКА
Друзья! Фантасты и сочувствующие! Если вы желаете, чтобы фестиваль фантастики «Созвездие Аю-Даг» и впредь проходил в замечательном ЛОК «Айвазовское», НАСТОЯТЕЛЬНО просим соблюдать ряд несложных правил:
1. На территории и в парке по газонам не топтаться, по деревьям не лазать, кактусы не грызть, цветы не обрывать, со статуями не обниматься.
2. В реликтовой оливковой роще за оливковые ветви не хвататься, оливки не обрывать – они в это время года и в несолёном состоянии омерзительны на вкус.
3. В корпусе спиртные напитки распивать в номерах и специально созданных для этого площадках (барах, ресторанах), а не на регистрации, не на лестницах и не в холлах.
4. НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не бросать окурки и прочий мусор в окна и с лоджий: во всех номерах имеются пепельницы и урны! Не курить в коридорах и холлах.
5. Не разбрасывать мусор и опорожнённую тару где ни попадя.
6. Не показывать силу молодецкую путём вышибания дверей, раскурочивания мебели и прочей порчи имущества.
7. Выяснение отношений, как на личной почве, так и на почве несходства взглядов по вопросам «что такое фантастика», «НФ против фэнтези», «ведьмы против попаданцев», с мордобитием и членовредительством производить исключительно за территорией. В противном случае все участники инцидента, без разбору на застрельщиков и потерпевших, без оглядки на чины и регалии, будут удалены с фестиваля со всей беспощадностию.
С надеждой на понимание…
Ваш Оргкомитет
Изучая сей документ, ветераны всевозможных конвентов понимающе переглядывались, покашливая и почесывая в затылках. Для них эта памятка как раз не фантастика, а суровая реальность.
Представляю, с какими лицами читали этот же текст непричастные к конвентским безобразиям обычные отдыхающие. Вот у кого, должно быть, волосы вставали дыбом.
