В планировке «фюрербункер» выглядел как две цепочки комнат по обе стороны центрального коридора; комнаты были разделены на внешние и внутренние.[347] Внешние комнаты, расположенные ближе к переходу в «форбункер», использовались как санитарно-бытовые помещения: здесь располагались машинные отделения, хранилища, душевые и туалеты. Внутренние комнаты, входы в которые находились в конце коридора, предназначались для приемов и конференций, двери отсюда вели в комнаты связи, оборудованные телефонами и телеграфными аппаратами, в пункт первой помощи, в комнаты обслуги, медицинского персонала и приближенных лиц и, наконец, в личные помещения фюрера. Здесь, помимо маленького буфета, располагался кабинет, гостиная, спальня и ванная Гитлера. Вторая дверь из ванной вела в туалетную комнату и спальню Евы Браун. В бункере не было помещений площадью больше 42 квадратных метров. Бункер был удобно обставлен мебелью, перенесенной из Рейхсканцелярии, его стены были увешаны картинами, а на кухне хранились запасы изысканной еды и вин. В фильмах бункер Гитлера обычно изображают мрачным, сырым бетонным подвалом, однако, хотя в апреле 1945 года условия здесь определенно ухудшились – в верхние уровни комплекса проникали вода и пыль с изрытых снарядами улиц, – кое-кто из последних посетителей бункера, например пилот Ханна Райч, описывал его как «роскошный».
Главным слабым местом бункера было то, что его не проектировали как главную ставку фюрера или штаб командования. С тех пор как в середине февраля 1945 года усилившиеся бомбардировки Союзников вынудили Гитлера и его штаб перебраться под землю на постоянное место жительства, находящихся здесь средств связи было явно недостаточно, чтобы держать обитателей бункера в курсе относительно развития событий на фронтах. Телефонная станция здесь годилась скорее для небольшого отеля и не могла справиться с потоком звонков.
Помимо выхода в старое здание Рейхсканцелярии, «форбункер» имел три выхода во внешний мир по трем подземным тоннелям. Один шел на север к Рейхсминистерству иностранных дел; другой, пересекая Вильгельмштрассе, тянулся на восток к Рейхсминистерству пропаганды; третий вел на юг, в лабиринты бомбоубежищ под новой Рейхсканцелярией. Впрочем, и в старой Рейхсканцелярии, представлявшей собой запутанный лабиринт галерей и лестниц, возникший в результате многократных перестроек здания, был подземный выход[348] в третье, более глубокое тайное убежище, о котором было известно лишь нескольким избранным. До вынужденного переезда в бункер в феврале 1945 года Гитлер располагался в апартаментах старой Рейхсканцелярии. Чтобы попасть в секретное подземелье, ему не нужно было даже покидать кабинета: в ходе масштабных подземных работ компанией Hochtief был прорыт тоннель, напрямую соединявший апартаменты Гитлера с этим тайным убежищем. Войти в этот тоннель можно было через дверь, скрытую за отодвигающейся фальшпанелью из тонкого бетона, которая находилась за книжным шкафом в кабинете фюрера. Это убежище, в свою очередь, соединялось 450-метровым подземным переходом с тоннелями берлинского метро. У третьего убежища Гитлера была собственная система водоснабжения, санузел, а также склады с оружием и едой; убежище было рассчитано на проживание 12 человек в течение 2 недель. Борман никогда не планировал использовать именно этот выход; он был лишь одним из многих вариантов вывезти Гитлера из Берлина. Однако в пятницу 27 апреля 1945 г. для фюрера именно этот вариант стал единственным средством спасти себя от снарядов, дождем падающих на правительственный квартал, пока советские войска прорывались в город с трех сторон.
Новая Рейхсканцелярия, возведенная по проекту любимого архитектора Гитлера Альберта Шпеера, должна была стать средоточием власти Тысячелетнего рейха. Бункер фюрера был построен во время войны, чтобы защитить Гитлера от все более интенсивных и разрушительных воздушных налетов ВВС Союзников.
В последние месяцы войны Адольф Гитлер прятался глубоко под землей, в бункере под Старой Рейхсканцелярией. Борман организовал строительство потайного тоннеля, через который Гитлер и его приближенные смогли покинуть бункер, попасть в тоннели берлинского метро и добраться до взлетно-посадочной полосы на западе Берлина; отсюда они вылетели в Данию, оттуда – в Испанию.
В тот день в личном кабинете Гитлера Ева Браун сидела за столом и писала, сам Гитлер беспокойно ворочался на диване; в открытом дверном проеме по стойке «смирно» стоял телохранитель-эсэсовец. Гитлер подошел к нему и спросил о потерях наверху. Глухие разрывы артиллерийских снарядов были слышны и чувствовались даже в этом глубоком подземелье сквозь толстые стены. Позднее офицер СС вспоминал, что именно тогда Гитлер принял решение. Будто бы выступая перед аудиторией,[349] вождь рушащегося Третьего рейха сказал, что пока он жив, нет никакой надежды на вооруженный конфликт между Западными союзниками и Россией. Однако он стоит перед трудным выбором: живым он смог бы привести немецкий народ к окончательной победе, но необходимые условия для этой победы сложатся только если он умрет. «Германия, – сказал он, – может надеяться на будущее, только если весь мир будет думать, что я мертв. Я должен…» – он не закончил фразы.
Сосредоточенное внимание завороженного эсэсовца было резко отвлечено – он браво отсалютовал вошедшим в комнату двоим из самых могущественных и опасных людей нацистской иерархии[350] – рейхсляйтеру Мартину Борману и группенфюреру СС и генералу полиции Генриху Мюллеру, начальнику тайной государственной полиции (гестапо). Охранника отослали. Новости, принесенные Борманом и Мюллером, предназначались исключительно для Гитлера, и они потрясли его до глубины души: Фегелейн представил подробный отчет о том, как рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, – «верный Генрих» фюрера, – вел переговоры с Союзниками о капитуляции немецких войск на Западном фронте.
Ярость Гитлера в связи с предательством Гиммлера означала, что теперь никто не сможет оспаривать влияние и власть Бормана, однако теперь все зависело от выбора подходящего момента для бегства. Начиная с 21 апреля возможностей бежать было предостаточно, но отказ Гитлера сокращал число возможных вариантов побега, каждый из которых так тщательно планировался Борманом. Тем не менее, 27 и 28 апреля еще можно было найти возможность выехать из столицы наземным транспортом. Генерал Гельмут Вейдлинг, командовавший обороной Берлина и военный комендант города с целью обеспечить побег Гитлера[351] предложил использовать находившиеся в его распоряжении 40 танков, которые, по его замыслу, должны были двигаться на острие прорыва на запад и пересечь реку Хафель по мосту в Пихельсдорфе. Однако план Бормана требовал, чтобы Гитлер вылетел из Берлина самолетом, – чтобы быть уверенным, что фюрер и его окружение доберутся до того места, где их сможет подобрать самолет, способный увезти их из занятой Союзниками Европы.
