В конце января 1626 года Субиз захватил острова Ре и Олерон, расположенные перед входом в бухту Ларошели. Начались военные действия.
Успех как на суше, так и на море поначалу сопутствует гугенотам. Однако вскоре ситуация меняется. Адмирал Франции герцог де Монморанси разбил в морском сражении у Ларошели эскадру гугенотов под командованием Гитона, а прибывшая по просьбе Ришелье на помощь королевской армии голландская эскадра во главе с адмиралом Ол геном нанесла поражение Субизу, вынужденному бежать в Англию. Острова Ре и Олерон были возвращены под власть короля.
Активно действует и Ришелье. Он сумел убедить Англию и Испанию воздержаться от вмешательства во внутренний конфликт. Таким образом, успехи военные были закреплены успехами дипломатическими. Оставшиеся без обещанной поддержки гугеноты вынуждены были признать свое поражение и сложить оружие. На заседании Королевского совета, созванном в связи с предстоящим заключением мира с гугенотами, Ришелье напомнил королю о необходимости проявлять твердость по отношению к мятежным подданным. Без этой твердости, заявил кардинал, «король не будет располагать абсолютной властью в своем королевстве; он не сможет установить в нем порядок, которого требуют его совесть и его народ; не сможет также смирить гордыню грандов, которыми будет трудно управлять до тех пор, пока они будут оглядываться на Ларошель как на цитадель, под сенью которой можно безнаказанно выражать свое недовольство».
5 февраля 1626 г. при посредничестве короля Англии был заключен очередной мир с гугенотами. Людовик XIII не уступил в главном требовании мятежников — передать им форт Людовика. Более того, по условиям договора на островах Ре и (Элерон должны были разместиться усиленные гарнизоны королевских войск, а Ларошель обязана была принять постоянного королевского комиссара. Мирный договор предписывал ларошельцам согласиться на свободное исповедание католицизма в цитадели французского протестантизма. Кроме того, подлежал разрушению форт Тадон, оборонявший Ларошель с суши. На этом особенно настаивал Ришелье.
Оценивая значение одержанной победы, Ришелье впоследствии отмечал в «Мемуарах»: «Был наконец открыт путь к искоренению гугенотской партии, в течение ста лет разделявшей государство». Кардинал не случайно писал лишь о начале пути. Борьба далеко еще не завершена. Вожди гугенотов потерпели поражение, но не смирились с ним. Роан собирал силы в Лангедоке, а Субиз, находившийся в Англии, настойчиво склонял Карла I и Бекингема к войне против Франции, обещая организовать новое восстание.
Намерения Роана и Субиза хорошо известны Ришелье, и тем не менее он вынужден отложить окончательное решение наболевшей гугенотской проблемы до лучших времен. Кардинала отвлекают срочные заботы, связанные с «заговором Шале», после ликвидации которого Ришелье, как мы уже знаем, предпринимает попытку провести первые неотложные преобразования в стране. Одновременно он пытается урегулировать взаимоотношения с Испанией, обострившиеся в связи с «делом Вальтелины». В марте 1626 года заключен договор с Испанией. Ришелье все предусмотрел. Возникни новый конфликт в Ларошели или война с Англией — у Мадрида руки уже будут связаны.
Тем временем сведения, приходившие из Лондона, вызывали у Ришелье серьезное беспокойство. Бекингем настаивал на войне с Францией. Он считал жизненно необходимым для Англии сорвать выполнение программы Ришелье в области морского строительства. Достаточно того, что Англия разделяет монополию на морскую торговлю с Испанией и Нидерландами.
Ришелье попытался нормализовать отношения с Лондоном, направив через Ла-Манш осенью 1626 года дипломатическую миссию во главе с маршалом Бассомпьером. Карл I на первой же аудиенции, данной маршалу-дипломату, ошеломил его вопросом: уж не войну ли его стране прибыл объявлять чрезвычайный посол Его Величества Людовика XIII? Миссия Бассомпьера не ликвидировала возраставшего напряжения во франко-английских отношениях. Ришелье пришел к убеждению, что войны с Англией не избежать. Наиболее вероятным театром военных действий, по его мнению, станет Ларошель. Он распорядился принять меры по усилению охраны Атлантического побережья Франции. В дипломатическом плане Ришелье старался укрепить отношения с Соединенными провинциями, а также предотвратить заключение англо-испанского союза. Мадрид в течение января — марта 1627 года стал центром активного противоборства французской и английской дипломатий, добивавшихся благосклонности Филиппа IV и фактического правителя Испании герцога Оливареса. В конце концов верх одержала дипломатия Ришелье, пустившая в ход аргумент религиозной солидарности двух опор католицизма — Франции и Испании — в борьбе с протестантской «ересью». 20 апреля 1627 г. в Мадриде был заключен новый франко-испанский союз, предполагавший взаимное оказание помощи в случае войны с третьей державой. Хотя эта держава прямо не называлась, всем было ясно, что речь шла об Англии.
Ришелье смотрел на вещи трезво и не ждал многого от Мадридского договора. Он прекрасно понимал, что в глубине души правительство Филиппа IV желало бы поражения Франции в возможной войне с Англией. И все же какие-то гарантии от совместного выступления двух держав против Франции Ришелье получил.
Гугеноты оценили Мадридский договор как прелюдию к новым гонениям против них со стороны правительства. Самое серьезное беспокойство в цитадели французского протестантизма вызывали намерения Ришелье установить правительственный контроль над морской торговлей Ларошели, приносившей городу — но не государству — большие доходы. Эти опасения не были лишены оснований, особенно после того, как Ришелье сосредоточил в своих руках управление делами флота и торговли и выдвинул на ассамблее нотаблей программу колониальной экспансии.
* * *
Предположения Ришелье относительно намерений Англии оправдались. 27 июня 1627 г. из Портсмута вышел английский флот в составе 90 кораблей под вымпелом «великого адмирала» герцога Бекингема. На кораблях — экспедиционный корпус численностью до 10 тысяч человек. Цель столь внушительной экспедиции официально не объявлена. Не было сделано и соответствующего заявления ни послу Людовика XIII в Лондоне, ни французскому государственному секретарю в Париже. Тем не менее у Бекингема совершенно определенные инструкции Карла I: захватить острова у входа в бухту Ларошели и вызвать новый мятеж гугенотов. В более широком плане экспедиция Бекингема была ответом Англии на намерения короля Франции «распространить свое господство на Океан (Атлантику. — П. Ч.) и вытеснить Англию из этих морей, которыми королевство Великобритания обладает с незапамятных времен».
