Когда у социал-демократов начался отбор возможных кандидатов на правительственные посты, мы тоже стали искать в своей сети приемлемых людей. Мы регистрировали имена тех, кто предназначался для занятия этих постов в Бонне, и обращали на них внимание наших сотрудников. Если до сих пор речь шла прежде всего о том, чтобы, пользуясь нашими связями внутри СДПГ, усилить сопротивление приспособленческой стратегии руководства, то теперь задача заключалась в достижении позиций в правительстве и парламенте, которые позволяли бы влиять на их деятельность. Так, убежденному левому Фредди, о котором я уже рассказывал, надлежало в качестве депутата бундестага искать сближения с правыми во фракции СДПГ, так называемыми “работниками канала”. Без их поддержки его кандидатуру не могли бы выдвинуть на должность члена одного из важных парламентских комитетов. Следовало пытаться установить прочные связи и с другими социал-демократами, с которыми у нас до тех пор были лишь слабые контакты.
В важнейших случаях, как, например, в деле Винанда, я сам брал на себя решение задачи. Хотя Винанд вновь и вновь избегал встреч со мной, при контакте с другим депутатом бундестага, которого мы называли Юлиус, моя стратегия оказалась успешной.
Юлиус, активно работавший в 50-е годы в сфере коммунальной политики, журналист и депутат ландтага, в рамках партнерства между городами установил тесные отношения с одним бургомистром из ГДР. Нам удалось включить в эти отношения одного из наших людей. В конце 50-х годов мы дали Юлиусу возможность побеседовать, согласно его желанию, с премьер-министром Гротеволем. После этого наш человек смог, пользуясь обычной легендой, в качестве сотрудника Совета министров углубить контакт с Юлиусом. Благодаря обещанию строгой доверительности был сделан важный шаг к сотрудничеству.
В 1969 году Юлиус был не только депутатом бундестага, но и членом Совета Европы и важных комитетов обоих парламентов. Наш человек пригласил его в поездку по Советскому Союзу, которая состоялась летом 1969 года. Для углубления конспирации он получил заграничный паспорт ГДР на другую фамилию. Так как я в то же время проводил отпуск на Волге, была запланирована “случайная” встреча с Юлиусом. До тех пор на Западе не знали, как я выгляжу. Поэтому я и смог поначалу вьщать себя за важного представителя правительства, а потом предоставить все ходу разговора.
Мы попросили советских коллег об организационной помощи. Наши партнеры в Волгограде — бывшем Сталинграде — предложили мне виллу, которая была построена для встреч Хрущева с зарубежными государственными деятелями. Осмотрев здание, ще бросались в глаза плюшевая обивка мебели и хрустальные люстры, я счел его малопригодным для нашей цели и выбрал другое место — уединенный уголок, рай для рыболовов, который посещали в первую очередь пенсионеры. Мой водитель как-то раз уже привозил меня в это волшебное убежище.
Ощущение уюта у костра, почти культовая церемония приготовления ухи, которая потом была торжественно съедена, быстро заставили меня забыть об убожестве старых домиков из досок и ржавого гофрированного железа, служивших нам пристанищем. После того как рыболовы постепенно почувствовали доверие к странному немцу, который мог быть и русским, начался задушевный разговор до глубокой ночи — из тех, которые случались у меня в России только вдалеке от городов, особенно в Сибири.
В избе, искусно построенном из бревен доме одного из моих новых друзей, должна была состояться встреча с Юлиусом. Его привезли теплоходом на подводных крыльях. На мое приветствие он ответил очень сдержанно, не оттаяв и тогда, когда я провел его по деревне и показал прекрасные иконы в местной церкви. Я был в растерянности до тех пор, пока наш человек, сопровождавший Юлиуса, не рассказал мне о причине сдержанности. Они посетили мемориал в Волгограде и заглянули в книгу для гостей, в которой я незадолго до этого сделал запись, назвавшись своим настоящим именем и указав звание. Представитель правительства Вольф превратился в генерала госбезопасности.
Тем не менее вечером я привел Юлиуса в деревянный дом, где все уже было подготовлено к его приему. Стол был щедро уставлен самыми изысканными русскими закусками, в том числе большим количеством икры. Когда настроение поднялось, подали уху с пирогами, а затем пельмени, в приготовлении которых мы, бывало, состязались с братом. Я переводил разговор между Юлиусом и хозяином дома — одним из тех типичных русских рабочих, которые, несмотря на недостаток образования, говорили ясно, без недомолвок и обиняков и потому убедительно. Он рассказывал о войне, на которой погибли оба его сына. Слово “мир”, порядком затасканное в политике, в этот вечер обрело свое исконное человеческое звучание.
Когда в маленькой комнате собралось еще с десяток гостей, хозяин достал из шкафа свой старый баян, и мы стали слушать задушевные напевы, в которых полнее всего и выражается “русская душа”.
Этот незабываемый вечер все еще определял атмосферу следующего дня, когда я беседовал с депутатом о его сотрудничестве с нами. Я часто говорил своим советским друзьям: вы скрываете ценнейший капитал — простого русского человека!
Юлиус словно забыл о своей обычной сдержанности. Для политика, постоянно действующего на людях, готовность к конспиративной двойной жизни была нелегким шагом, но он его сделал, хотя я ясно показал всю рискованность такого решения. В лице Юлиуса мы обрели еще одного важного человека в рядах СДПГ, причем как раз тогда, когда Вилли Брандт стал федеральным канцлером.
В другой правящей партии — СвДП мы из-за ареста Хансхайнца Порста, которого в 1968 году выдал его личный секретарь, потеряли важный источник. Поэтому пришлось больше концентрироваться на связях с председателем СвДП Эрихом Менде (псевдоним Лось). К бывшему функционеру гитлерюгенда и кавалеру рыцарского креста мы направили друга юности под псевдонимом Оттер. Так как Оттер регулярно приезжал из ГДР к председателю СвДП, Менде должен был понять, что его собеседник был связан с официальными инстанциями ГДР. Тем не менее он оказался настолько готов поделиться информацией, что отчеты о встречах в конце концов составили целые тома.
По мнению моего сотрудника, ответственного за контакты с Менде, этот политик проявлял столь сильную материальную заинтересованность, что следовало попытаться осуществить прямую вербовку. Он указывал на темные источники, к финансовым услугам которых Менде уже прибегал, в частности фирму ИОС, занимавшуюся мошенническими капиталовложениями. В конце концов я не согласился с предложенным планом операции, придя к противоположному выводу: дела председателя СвДП и без того идут настолько хорошо, что он не зависит от сравнительно скромного гонорара из нашего кармана. Кроме того, неудача в вербовке только повредила бы Хансхайнцу Порсту.
