в стремительном бегстве с поля боя. Всё обернулось фиаско, разгромом.
Однако представители американского правительства отказались признать это. Даже сейчас, когда мы сидели и смотрели телевизор в гостиной дома ДИ, Рон Зиглер, пресс-секретарь Никсона объяснял журналистам, что операция достигла своих целей и запланированный вывод войск проходит организованно и методично.
– Сраный лживый ублюдок! – крикнул я в экран, в отчаянии потрясая кулаком. – Это чёртов провал! Я не могу поверить в это дерьмо. Как этот хрен может сохранять такое невозмутимое выражение лица? Можете переключить долбаный канал? Я больше не могу смотреть этот мусор.
– Время бухать! – выкрикнул Марк Джейкобс, когда он и ещё один из членов ДИ вошли с пакетами для покупок в руках. В одном было несколько пинт чистого спирта; в остальных пакетах – несколько дюжин банок несладкого апельсинового и грейпфрутового сока. В считанные минуты содержимое пакетов вылили в большое пластиковое ведро, и Джейкобс размешивал пойло дощечкой два на четыре дюйма. – Хватит всем, парни, – сказал он, кряхтя, как одна из ведьм в «Макбете».
– Ты слышал про вердикт Келли? – спросил Фред Чарльз, когда я опустил свой стаканчик в ведро.
– Да, слышал, – ответил я.
– И что подумал?
– Это меня совсем не удивило, – ответил я, делая глоток. – Я мог бы вынести этот вердикт ещё два года назад. Боже, что за фарс. Можно подумать, его начальство не знало, чем он занимался. Блин, да они сами отдавали ему приказы. Может быть, не многословно, но они с самого начала дали понять, что его работа заключалась в подсчёте жертв. Именно этим он и занимался.
– Как думаешь, что должны были с ним сделать? – спросил Фред.
– Проблема не в том, что должны были сделать, – сказал я. – Задевает меня то, что должны были сделать со всеми остальными. С Мединой и со всеми остальными начальниками Келли – вплоть до Белого дома. Они ответственны за это так же, как и Келли. Понятно, что сам этот человек – хладнокровный подонок. Я не говорю, что ему должны были дать медаль. Но учитывая, как там обстоят дела, то, что сделал Келли, было неизбежно. Неправильна вся эта поганая война, а не только то, что сделал или не сделал один человек. Под суд нужно отдать всё долбаное правительство.
– Чёрта с два, – сказал Майк Моррис, который слушал наш разговор.
– Ага, – сказал я, – чёрта с два.
– Всё ещё думаешь, что Никсон пытается покончить с войной? – спросил Майк.
– Я тебя умоляю.
Дом заполнялся членами ДИ. Братство забронировало одну маленькую приватную столовую в Шарплз для пятничного ужина, и мы как раз проводили подготовку перед тем, как завалиться туда. Почти час я наливал себе пунш стакан за стаканом. К тому времени, когда мы отправились на ужин, я уже поднабрался. Мы взяли с собой ведро с пуншем, пронеся его через заднюю дверь. Я продолжал накидываться.
В середине ужина дверь в столовую открылась и вошли две студентки, неся подносы с едой. Они не подозревали, что помещение было забронировано для ДИ. Увидев нас, они остановились, как вкопанные. Я немедленно вскочил на ноги и стянул свои штаны. Одна из девушек вскрикнула, и они обе неловко и поспешно попятились к двери. Когда дверь закрылась, мы услышали, как по крайней мере один из подносов с грохотом упал прямо на голый пол. Зал взорвался громкими аплодисментами.
Некоторое время спустя Кэтлин, почтенная седовласая женщина, которая отвечала за столовую, вошла в помещение с очень суровым видом.
– Вы, мальчики, слишком шумите, – пожурила она. – Если не угомонитесь, то вам придётся уйти. – Я запрыгнул на стол прямо перед ней, повернулся к ней спиной, спустил штаны, наклонился и подарил ей «полную луну». Когда выпрямился, столовая наполнилась смехом и аплодисментами, а Кэтлин ушла.
Через некоторое время дверь снова открылась и вошла Диди. На ней было особенно красивое длинное платье, а её волосы ниспадали по плечам до середины спины. Она выглядела совершенно прекрасно. Во всём помещении быстро воцарилась тишина, когда люди осознали её присутствие.
– Ох, Билли, – улыбнулась она. – Мы же должны были пойти сегодня на свидание, помнишь? – Я сидел и таращился на неё сквозь пьяный туман, пытаясь вспомнить. – Когда будешь готов, я буду ждать тебя в своей комнате.
– О, да, – произнёс я. – Сейчас соберусь.
Она снова очень соблазнительно улыбнулась и вышла, закрыв за собой дверь. На мгновение воцарилась мёртвая тишина. Затем столовая взорвалась шквалом свистков, аплодисментов и улюлюканья, – и всё это в мою честь.
Примерно в половине третьего ночи я оказался в комнате Джей-Си вместе с ним, Майком Моррисом и Арчи Дэвисоном. Мы все были пьяны. Я с трудом помнил, что происходило в последние семь часов.
– Давайте совершим налёт на Уиллетс, – предложил я. Это было одно из женских общежитий.
– Как мы пройдём внутрь? – спросил Джей-Си. – Дверь закрывают в полночь.
– Предоставь это мне, – ответил я. Когда мы добрались до Уиллетса, в некоторых комнатах первого этажа всё ещё горел свет. Я выбрал одну наугад и постучал. Выглянула девушка, увидела мою куртку Сворморта и открыла окно.
– Извините, – начал я, – я сегодня занимался с Мартой Долан и оставил кое-какие книги в её комнате. Рано утром я уезжаю на уикенд и мне нужно забрать одну книгу, чтобы позаниматься к понедельнику.
– Хотите, чтобы я проверила не спит ли она? – спросила девушка.
– О, нет, – ответил я. – Не стоит беспокоиться. Если вы впустите меня, я схожу сам.
– Хорошо, – сказала она, – подходите к двери в вестибюль.
– Подходите к пожарному выходу и ждите меня там, – сказал я парням, проходя мимо того места, где они прятались. Как только девушка, которая впустила меня, ушла, я спустился к пожарному выходу и впустил Джей-Си, Майка и Арчи. – Поднимайтесь на третий этаж, – сказал я. – Спустимся с третьего и поднимемся обратно на второй этаж и выйдем через эту дверь. Готовы? Пошли.
Мы завалились в коридор третьего этажа с орами и криками, как маньяки, стуча в одни двери и пиная другие. Я пинками распахнул несколько дверей, попутно сломав замки и петли. Мы добрались до другого конца третьего этажа, сбежали вниз по лестнице и повторили
