Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 153
На указанном совещании премьер сообщил заговорщикам, что провел заседание президиума и Кабинета министров и все согласны с «нашим подходом» решения «проблемы», хотя некоторые члены Кабинета выступали в «поддержку», но с «позиций закона». Интересно, если они действительно выступали в «поддержку ГКЧП» — как это могло быть с «позиций закона»? Что только не придумают люди в оправдание своей подлости!
В своих показаниях на следствии Павлов пытался делать ударение на неумолимо наступающий кризис в экономической сфере, для решения которого необходимо было ввести режим чрезвычайного положения. Проблемы носили острый характер и трижды ставились и обсуждались на заседаниях президиума и Кабинета министров. Причем дважды они обсуждались с участием премьеров всех республик. Один раз этот вопрос рассматривался с участием самого президента. Но конкретных мер по решению этих вопросов найдено не было — по мнению премьера — по целому ряду причин. И главная из них — неисполнение принятых решений. Выходило, по Павлову, чтобы поднять исполнительную дисциплину, «надо вводить чрезвычайное положение!». Последнее заседание правительства, которое Павлов, по поручению президента, проводил для обсуждения сложившейся в стране экономической ситуации, по существу, сводилось к этим трем «моментам» и к вопросу о том, «что следует делать зимой». Однако никаких конкретных решений правительство Павлова не приняло, министры жаловались на все и всех, только никто ничего не говорил конкретно, что следует делать каждому из министерств и других ведомств.
Оправдываясь, или, точнее, пытаясь оправдаться, Павлов ссылался на «статистику», которую при этом очень вольно трактовал. Так, он рассказывал, что, по якобы «нашим данным», в стране складывается ситуация, которая не позволяет собрать весь урожай текущего года. А урожай этот в целом был не такой уж бедный, как предполагали правительственные чиновники, еще весной — на уровне 180–190 млн т зерна, против 218 млн в 1990 г., то есть на 25 млн т меньше. Кстати в 1990 г., собрав 218 млн зерна, было закуплено более 30 млн на внешних рынках. Это было сделано, объяснял Павлов, чтобы «дожить до нынешнего (1991 г.) урожая». По его словам, бывали дни, когда даже в Москве хлеба оставалось на 3–4 дня. А такие крупные центры, как Свердловск или Горький, были на грани остаться без хлеба с запасами на 1–2 дня. Поэтому уменьшение ожидаемого объема зерна для страны было катастрофическим. Кроме того, на заседании Кабинета в начале августа (без участия президента) мы — то есть правительство — пришли к выводу, что, не имея такого объема урожая, как в прошлом году, в стране складывается кризисная ситуация со сдачей зерна. Проблема была в том, что крестьяне отказываются сдавать хлеб…» «У нас в последние годы товарность крестьянского хозяйства стала резко падать… Мы готовились к тому, что все уменьшение урожая практически ляжет на уменьшение закупок зерна у крестьян, то есть государство вообще не получит того количества зерна, которое нам нужно. А нам необходимо только для питания людей 56 млн тонн, а чтобы вообще прожить до следующего урожая, включая комбикорма и т. д., нужно 96 млн. Если же ставить задачу восстановить те запасы, которые мы съели в прошлую зиму, необходимо иметь 106 млн тонн. По оценкам же специалистов, при нынешнем урожае мы сможем заготовить всего 50–55 млн тонн зерна… К тому времени, когда Президент уехал в отпуск (начало августа 1991 г.), заготовка зерна была всего лишь на уровне 22 млн тонн. И реально мы ожидали, что общий объел заготовок зерна будет на уровне лишь 35 млн тонн (отметим, урожай был неплохой, но исполнительная власть, в том числе на местах, сумела организовать сбор зерна в пределах 35–40 % урожая!)… В такой ситуации страна стояла на пороге голода!» — без зазрения совести утверждал этот хитрован от большой политики. И далее: «Да, действительно, хлеб есть у крестьян, но его нет у государства. В связи с этим им невозможно маневрировать по стране, поэтому мы решили, что на страну неумолимо надвигается голод… Мои поездки по стране убеждали меня в этом».
В этих показаниях Валентина Павлова необходимо выделить три важных момента, которые премьер пытался использовать как обстоятельства, могущие, на его взгляд, смягчить его вину как участника антигосударственного переворота. Но ирония истории заключается в том, что все эти три «павловских аргумента», пережив своего автора, были использованы другими политическими игроками — такими же неудачниками и неумехами, как и Павлов, но, в силу стечения иных обстоятельств, обласканными текущей российской политической историей. Так, ученик Павлова (в прямом смысле слова), Егор Гайдар, в обосновании «своей реформы» (как Павлов — в обосновании переворота) позже оправдывался ссылками на «неумолимо наступающий голод». Ну не анекдотично ли это все? Один, «во избежание голода», совершает государственный переворот, вводит в столицу войска, другой — «во избежание того же голода» — обирает до нитки и пускает по миру всех до единого граждан страны! Вот они, «великие реформаторы» — и по Горбачеву, и по Ельцину! Их «кадры»! Повторим, здесь важно остановиться на следующих трех моментах из крючковско-павловских измышлений относительно «наступающего на Россию голода» в 1991 г. — эту идею взял в качестве ключевой позже Гайдар (как я упоминал, для оправдания своих безумных — не столько реформ, сколько — контрреформ).
Первый момент. Факты и цифры, которые приводит Павлов, доказывая, что «сбор зерна был недостаточным», «сбору зерна угрожали срывы», «запасы: на 3–4 дня» и т. д., — все это в какой-то мере соответствовало истине. Но — «в какой-то мере», не больше. Но все это было так далеко от реальности и никакого отношения к голоду, наподобие того, что происходило в период после Гражданской войны, которой предшествовала 4-летняя Первая мировая война, — с их тяжкими последствиями, — а именно на это намекают некоторые публицисты, сторонники Гайдара, — не имело места в СССР в 1991 г. К тому же, по данным самых авторитетных специалистов, в 1990–1991 гг. не менее трети всего зерна погибало или транжирилось в результате негодного хранения, злоупотреблений, несанкционированных поставок на зарубежные рынки, скармливания скоту, расхищений через различного рода огромного числа подпольных сделок быстро растущими кооперативными предприятиями. То есть речь шла о неспособности правительства и властей в регионах жестко контролировать всю цепочку отечественного производства зерна — от сбора до переработки и доставки потребителю.
К тому же Павлов приводит искаженную статистику — «луковые цифры», пытается намеренно запутать ситуацию. Отмечу, немного забегая вперед: после подавления путча в августе — сентябре урожай был собран в России полностью, и вместе с уже осуществленными закупками зерна (и оплаченными ранее) его вполне хватило на 1992 г. А если учесть, что с объявленной политикой либерализации с 1 января 1992 г. цены на хлеб буквально взлетели вверх и сельские жители стали резать крупный рогатый скот (который традиционно кормили дешевым хлебом, закупая его в магазинах), хлеба было в изобилии.
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 153
