Бонгари имеет для своей семьи лодку, которая ему подарена от правительства; другие из новоголландцев получили также лодки от жителей города Сиднея с договором, чтоб ежедневно отдавали часть изловленной рыбы. На сих лодках они выезжают ежедневно к выходу из бухты в море, удят рыбу и спешат в город, дабы отдать условленную часть, остальную же пропивают или меняют на табак.
При возвращении из города в свои жилища на северный берег им надлежало ехать мимо наших шлюпов. Каждый вечер возвращались пьяные, с ужасным криком, угрожали друг другу, а иногда брань их оканчивалась дракой.
Они также промышляют себе рыбу со скал, при береге находящихся, имея в руке из стебля дерева, называемого гумми-плант, длинную пику, которая оканчивается наподобие вил; к концам сих вил укреплены острые косточки с зазубринами; а как стебель гумми-планта длиною недостаточен, то наставляют другим таковым же стеблем, связывая их вместе накрепко волокнами из древесной коры, и, чтобы соединить крепче, засмаливают смолой из разных дерев.
Из сих же волокон, называемых англичанами Stric Wood, они вьют веревки для связывания своих челноков. Содрав кору с дерева одиннадцать, двенадцать и более футов длиной, шириной три и три с половиной фута, сгибают оную, чтоб была плоской; отступив несколько от конца коры, ставят распорки, а сами концы связывают вышеупомянутыми веревками. В такой плохой лодке разъезжают по заливам, и на лодке всегда разведен огонь.
Однажды поутру Бонгари заехал на шлюп, чтоб променять рыбу на бутылку рома. На вопрос мой: «Кто тебе проломил голову?» – он равнодушно отвечал: «Мой народ, быв пьян». Из сего видно, какую он власть имеет над так называемым своим народом.
Мы из любопытства пошли ночью посмотреть, каким образом приятели наши располагаются на ночь и как они спят. При приближении нашем верная их собака залаяла – они тотчас проснулись; увидя нас, Бонгари встал и подошел к нам, а прочие оставались в том же положении, как лежали. Тлелось несколько огней, между которыми они спокойно спали (мужчины не отдельно от женщин), огонь грел каждого с двух сторон; группу сию составляло семейство Бонгари.
Природные жители Новой Голландии роста среднего, худощавы, особенно ноги и руки очень сухи, голова по соразмерности роста велика, цвет тела несколько светлее арапов, волосы курчавые, носы широкие, по большей части загнуты как у попугаев, рот велик и губы толсты. У некоторых отрезаны мизинцы на левой руке.
Они рассказывают, что странному сему обыкновению причиной мнение, будто мизинец мешает наматывать рыбью уду, и потому оный в малолетстве отрезают. Тело их местами исчерчено параллельно и намарано красной краской; по лицу и телу проводят белые полосы; сквозь средний носовой хрящ продевают кусок дерева. Когда ходят в лесу, всегда вооружены пикой из стебля гумми-планта.
По желанию моему Бонгари доставил мне употребляемые природными жителями оружия: щит, копье и трезубец для битья рыбы; все сии вещи срисованы. Они также доказывают, что жители Новой Голландии несколькими веками отстали от прочих островитян южного моря.
20 апреля. К общей нашей радости, признаки цинготной болезни у двух матросов наших исчезли. Свиньи и бараны еще скорее от той же болезни облегчились. Опухоли и багровый синий цвет на их ногах прошли, и мы должны были держать их на привязи, чтобы не убежали в лес.
Офицеры ежедневно ездили на берег, более на северную сторону – в лес на охоту, откуда всегда возвращались, имея охотничьи сумки полные разными настрелянными птицами, между которыми по большей части находились особенно красивые попугаи, перепелки, разные зимородки, из коих больших, величиной с галку, называют здесь королевскими рыболовами (King-fisher), прекрасные певцы и другие.
По приближении к окончанию работ на шлюпах, мы послали служителей на северный берег мыть все белье и платье и часто посылали их в баню, разделяя обыкновенно всех на две части.
6 мая. Предположив по совершенном изготовлении шлюпов тотчас вступить под паруса, я велел перевезти с берега обсерваторию и все инструменты по разным мастерствам, прежний и ныне заготовленный скот и птиц.
Место нашей обсерватории, как выше упомянуто, находилось на северном берегу Порт-Джексонского залива, на мысе прямо против залива Сиднея.
Широта обсерватории
Средняя из 5 выводов, по наблюдениям около полудня – 33°51'12''южная
Средняя из многих высот полуденных – 33°51'8''южная
Завадовским (из 12 наблюдений при обсерватории) – 33°51'24''южная
Долгота, определенная мной из 125 расстояний луны от солнца – 51°16'58''восточная
Завадовским (из 125 расстояний) – 151°23'28''восточная
Штурманом Ильиным (из 120 расстояний) – 151°16'54''восточная
Склонение компаса
На «Востоке» – 8°3'0''
На «Мирном» – 8°28'8''
Полная вода – через 9 часов 2 минуты по пришествии луны на меридиан.
Самое большое возвышение воды было четыре фута пять дюймов, 17 апреля и 5 мая в полдень.
Большой арнольдов хронометр № 518 был впереди среднего времени 2 ч 17 мин. 16,79 с. В сутки уходил 5 мин. 10 с.
Барода хронометр № 922 впереди среднего времени 1 ч 13 мин. 20,79 с. В сутки отставал 10 мин. 31 с.
Малый арнольдов хронометр впереди среднего времени 2 ч 20 мин. 53,79 с. В сутки уходил 6 мин. 8 с.
Отбытие из Порт-Джексона к Новой Зеландии. – Пребывание в проливе Королевы Шарлотты. – Плавание в Великом океане. – Обретение островов Россиян. – Прибытие к острову Отаитиc [124].
7 мая. Имея намерение в следующий день выступить в море, мы снялись с фертоинга заблаговременно, приподняли гребные суда и в 5 часов пополудни при пушечном выстреле подняли гюйс на фор-бом-брам-стеньге; по сему сигналу в 7 часов вечера приехал с берега лоцман и ночевал на шлюпе, дабы назавтра поутру с рассветом мы могли сняться с якоря.
8 мая. Ночью дул ветер западный, временно шел дождь и блистали звезды. В 7 часов утра приподняли якорь и наполнили паруса; вскоре шлюп «Мирный» последовал за шлюпом «Восток». В исходе девятого часа утра мы уже были вне залива, тогда отпустили лоцмана. На шлюп «Мирный» лоцман не приехал, и лейтенант Лазарев вышел из залива без лоцмана.
При выходе из залива встретило нас сильное волнение с носа и произвело большую килевую качку, а когда мы несколько удалились от берега, тогда ветер перешел через S и дул StO свежий, что принудило нас закрепить брамсели, взять у брамселей по два рифа и спустить брам-реи. В первый день мы держали NO 86°, дабы скорее отдалиться от берега, а потом шли в бейдевинд, как ветер позволял. По инструкции мне надлежало идти севернее Новой Зеландии к островам Общества. Не полагая возможности сделать какое-либо обретение в близости Новой Голландии, я решился идти севернее Новой Зеландии, к острову Опаро[125], обретенному капитаном Ванкувером, располагая плавание таким курсом, коим не следовали известные мореплаватели.
