Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 178
Цицерон, кстати, тоже, выступая в сенате в сентябре сорок шестого года в защиту изгнанного из Рима политического противника Цезаря Марка Марцелла, призывает диктатора к более активному обустройству государства, падшего и деградировавшего в результате распрей и гражданских войн.
Цезарю действительно удалось начать процесс оздоровления пошатнувшейся экономики, правда, в этом огромную роль играли не столько реформы, сколько колоссальный приток золота и дешевых рабов из новых провинций. Он дал оправиться и наладить хозяйственную жизнь и старым провинциям, и в этом не последнюю роль сыграла активная романизация и дарование прав латинского гражданства провинциалам – они тем самым становились полноправными членами единого государства, которое теперь управлялось из единого центра и жило по одним и тем же законам.
Апологет Цезаря Моммзен полагает, что создание средиземноморской державы было единственным выходом из того социального кризиса, что естественным образом созрел в полисном государстве и привел к бедам гражданской войны. А кроме того, путем эллинизации Рима он оздоровил и греческую культуру, и римскую цивилизацию – «он слил в одно народность, создавшую государство, но не имевшую культуры, с народностью, которая имела высшую культуру, но не имела государства». С этим согласиться трудно, ибо сами понятия культуры и государственности не имеют природного единства (именно поэтому греки не имели сильного государства). И поэтому в определенной степени антагонистичны и с трудом совместимы; результат их сожительства по нужде и необходимости и называется цивилизацией, которая вряд ли породит золотой век, но это уже другая тема.
Итак, реформы диктатора, лавиной рухнувшие на патриархальные устои Рима, оказались молодым вином, налитым в старые мехи. Это, как мы уже говорили, вызвало у аристократов много безответных и больных вопросов.
Но это не стало единственным мотивом заговора, окончательно созревшего к весне сорок четвертого года. Какие же еще причины подвигли аристократов к подготовке переворота, помимо того, что их стали отпихивать от корыта, где лежали деньги и должности?
Прежде всего их возмущала дискредитация выборной системы. Выборы на высшие должности всегда были любимой азартной игрой со всевозможными интригами, подкупом и временными союзами, политической борьбой, состязанием в красноречии и так далее. А теперь все было заранее известно. Цезарь на много лет вперед распланировал поименно, кто и когда будет консулом, претором или квестором. Но эти избранные получали лишь знаки отличия и формальную должность без реальной власти. Даже в свое отсутствие Цезарь доверял руководство государством только лично ему преданным людям из числа своих бывших офицеров и собственных вольноотпущенников, которые становились специальными префектами и государственными казначеями, тогда как во все времена распоряжение финансами было прерогативой высших магистратов.
Оскорблением традиций было, еще раз повторимся, изображение диктатора на монетах и исчезновение с них аббревиатуры сената. До Цезаря на монетах изображались только боги. А кроме того, и высшие командные должности стали замещаться не пойми кем по воле правителя, а это было всегда привилегией высшего сословия. Таким образом, руководство государством становилось личным делом одного человека, который ставил сомнительные заслуги так называемых новых людей выше знатного происхождения. Сенат наполнился безвестными выскочками из провинций (одних италийцев в высшем органе государства было четыреста человек), центурионами и даже рядовыми из победоносной армии Цезаря.
Помимо того что для всех аристократов такой образ политической жизни был неприемлем, у каждого из заговорщиков были и личные обиды на ту или иную несправедливость, учиненную диктатором.
Давайте теперь познакомимся с теми, кто принял участие в заговоре. Светоний говорит о шестидесяти персонажах, некоторые источники говорят о восьмидесяти. Проверить это сейчас практически невозможно, поэтому остается только верить или не верить этим цифрам, но что доподлинно известно – убивали Цезаря двадцать четыре человека.
Кто они? Исследователям удалось выяснить имена двадцати из них. Давайте их назовем и узнаем личные мотивы каждого.
Прежде всего Брут и Кассий, главные организаторы. Марк Юний Брут был сыном Сервилии, любовницы Цезаря, и многие древние историки полагают, что Брут был сыном Гая Юлия от этой любовной связи. Выдвигаются такие аргументы: с чего бы, мол, Цезарю так сильно заботиться о стареющей женщине, делать ей дорогие подарки и устраивать выгодные сделки? А после битвы при Фарсале, зная, что Брут находится в стане врагов, приказал сразу же его отыскать и, по воспоминаниям очевидцев, очень рад был и счастлив, что Брут остался в живых после этого сражения. И еще одно важное доказательство: в момент нападения заговорщиков Цезарь пытался защищаться, то когда увидел среди них Брута, то воскликнул: «И ты, дитя мое!?», лег на пол и укрылся тогой. То есть это воспринимается не как иносказание, а признание диктатором Брута собственным сыном.
И еще одно обстоятельство говорит в пользу этой версии. Прощенный Цезарем помпеянец Кассий получил должность претора по делам иноземцев, а такой же помпеянец Брут стал городским претором, а эта должность была рангом повыше. Между ними по этому поводу разгорелась вражда. Глядя на это в свете мартовских ид, некоторые полагают, что эта склока по поводу того, кто из них более достоин более высокой должности, была розыгрышем, инсценировкой, дабы диктатор не подумал, что они в одной упряжке. Но это всего лишь предположение.
Поэтому, полагали древние историки, Цезарь и благоволил Бруту, потому что был ему отцом. Так это или не так, не знали даже его современники, во всяком случае, явных свидетельств «за» или «против» не находится, поэтому и нам незачем ломать голову над этим, хоть и весьма важным фактом. Можно просто допустить, что Цезарь был расположен к сыну некогда любимой женщины из личных симпатий. Все может быть.
Брут был в чем-то схож с Катоном. Ходил по Городу небрежно одетым и непричесанным и был так же жестко ориентирован на республиканские ценности. То, что ему приходилось служить Цезарю и жить с ним в одном – не республиканском – государстве, наполняло его неизбывной горечью протеста. Эти чувства подогревало в нем и то, что он был потомком высокочтимого знаменитого Брута, изгнавшего в пятьсот десятом году из Рима царя и установившего республику.
О том, как это случилось и какие к тому были поводы, мы сейчас и расскажем, ориентируясь на Тита Ливия. Возможно, это и легенда. И в ней, как и во всякой трагической истории, замешана женщина. Крылатая французская фраза «ищите женщину» здесь не окажется лишней.
Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 178
