Свой дом на «фазенде» я «законсервировал». Кэт с Русланом мы оставили в деревне, где председателем колхоза был Миша. Снял я им хороший, теплый деревянный дом, сдал «ГАЗон» в колхоз в аренду, а арендную плату колхоз выплачивал Катерине на питание. А более правильно, — на самогон, как потом выяснилось. Эта сволочь, получив арендную плату, сразу уезжала в деревню к Ленке и там её вместе пропивали.
Мы очень хорошо встретили Новый двухтысячный год. Сначала с коллективом Ларисы в кафе на берегу моря, где я покупал цветы и заказывал цыганам исполнить песню для Ларисы. А сам Новый год мы вдвоём встречали в кафе недалеко от морского порта, заранее забронировав столик. Очень красивый был салют из пушек с кораблей, который мы смотрели с балкона кафе.
Пили мы в Сочи только виноградное домашнее вино. Его мне носили в качестве «презента» гастарбайтеры, которых я отпускал с работы съездить на Родину, навестить родных. Менее двух полторашек вина в холодильнике у нас никогда не было.
Но зима в Сочи меня, конечно, очень «достала», особенно после старого Нового года. Дожди почти каждый день, даже снег выпал, и эта сырость и влажность. Меня сильно стала мучить спина. Лариса купила мне собачий американский пояс, я постоянно ходил в нём, но всё равно спина сильно болела. Трудно было даже согнуться и разогнуться, хотя раньше никогда этим не страдал.
В выходные мы с Ларисой ходили по музеям и выставкам: мне это всегда было интересно. А вечерами в выходные мы ходили в кафе посидеть, послушать живую музыку, потанцевать, вкусно поесть и выпить хорошего вина.
По воле случая мы с Ларисой как-то попали на выставку-ярмарку пива. Там были представители пивзаводов, очень многих регионов России. И каково же было моё удивление, что пиво пивзавода нашей родной области было удостоено золотой и серебряной медалей. И мне на дегустации оно так сильно понравилось, что казалось ничего вкуснее я никогда в жизни не пил.
Я «загорелся» этим пивом, таков уж мой характер. Решил ехать домой и заняться этим пивом разливным из КЕГ(бочки из пищевой нержавейки), из которых пиво, конечно же, гораздо вкуснее, чем из бутылок или банок. В общем, дождавшись тепла, правда ещё только в Сочи, в марте я рассчитался с работы и мы с Ларисой на поезде поехали домой. Приехав на фазенду, мы ещё захватили морозы под двадцать градусов, то есть ощутили российскую морозную зиму.
Кто однажды перешел границу скромности, тот делается постоянно и открыто бесстыжим.
Древний Рим. Цицерон.
Мне хотелось успеть встретить сезон уже «во всеоружии». Нужно было закупить оборудование для разлива пива и КЕГи, заключить с заводом договор, открыть ИЧП (индивидуальный частный предприниматель). У меня старые кооператив и частное предприятие были закрыты.
Сразу по приезде домой я зарегистрировался ИЧП в администрации своего района. Заключил с заводом договор на поставки разливного пива. Занял в городе у Феликса Борисовича Землемерова, занимающегося «продажей России», тысячу $; в апреле съездил в Москву, где закупил оборудование на три торговые точки. В райцентре взял в аренду два киоска: на вокзале и в «пятаках» — большом жилом микрорайоне города, застроенного пятиэтажными домами.
С первого мая, заплатив единый налог, мы начали торговлю. Правда, май у нас начался со снега, но потихоньку дело пошло. На «ГАЗоне» я привозил пиво, КЕГи взяв в аренду на пивзаводе. Пиво этого завода было не сильно знакомо нашим покупателям и было дороже, чем пивзавода областного города. Поэтому мне пришлось ещё заключить договор и с другим пивзаводом, взять там тоже КЕГи в аренду и возить пиво с двух заводов.
Поработав май, я вынужден был на вокзале «точку» закрыть из-за малого оборота, а в «пятаках» пиво «пошло» очень хорошо, я едва успевал ездить за ним на заводы. А расстояние до них двести и триста километров соответственно. В «пятаках» я установил оборудование для подачи пива из КЕГ углекислотой, как положено по технологии, а не как разливает РАЙПО, мой конкурент — ручными кран-помпами. Оставшееся оборудование я сдал в аренду в магазины в нашем посёлке и в соседнем с райцентром поселке, поставляя им пиво за наличку.
Затем в июле, заняв у Землемерова ещё две с половиной тысячи $, я купил в Москве новый автомобиль «Москвич-пикап» на базе «41-го Москвича». Также купил по пути из Москвы в Королёве двадцать КЕГ б/у и докупил ещё оборудования для разлива пива. По приезде сдал в аренду оборудование ещё в две торговые точки. Дело у меня пошло неплохо. Лариса из палатки торговала пивом в соседней деревне и из дома местным крестьянам. Кстати, им очень понравилось более дорогое и, естественно, более качественное пиво, они его потребляли в большом количестве. Самогона с этим пивом им требовалось гораздо меньше (для «отруба»). Да были среди них и просто любители хорошего пива. Некоторые крестьяне самогон совсем не пили, а налегали только на это пиво, напиваясь им допьяна.
Летом, во время футбольных матчей, мы с Ларисой выезжал и на выездную торговлю к стадиону в райцентре, где Лариса продавала за два часа по две-три КЕГи. В нашем райцентре было единственное развлечение — футбол, куда собиралось почти всё население района, одевая на себя всё самое лучшее, как на праздник. Это было нечто похожее на похороны видных людей в Танькинском районе. Там на такие похороны собиралось почти всё мобильное население района в своих лучших нарядах, а кто имел машины, обязательно ехал за процессией на них.
Все маневры в районе я теперь делал на пикапе и даже на заводы за пивом ездил иногда на нём. Одиннадцать КЕГ я свободно на пикапе возил, а времени на дорогу мне требовалось гораздо меньше. Лето с Ларисой мы жили хорошо, даже очень, увлеченные напряженной и денежной работой, Руслана устроили в детский сад в деревне, где Лариса торговала пивом.
Но лето закончилось, наступила осень, а потом и зима. Расход пива сильно сократился, и мне стало накладно ездить в наш райцентр каждый день, а это почти тридцать километров в один конец от «фазенды». С первого февраля 2001 года я взял в аренду в нашем райцентре в «пятаках» тёплый, сделанный из бруса большой павильон, где Лариса одна стала торговать пивом. В «пятаках» я снял однокомнатную квартиру со всеми удобствами, и мы стали жить там, переведя Руслана в садик в «пятаках». Свою «фазенду» я опять «законсервировал».
И тут началось! Лариса с подругой, своей бывшей одноклассницей, стали ходить «зажигать» в ночные бары нашего райцентра, когда я уезжал на заводы за пивом. Мне это очень не нравилось, начались скандалы. А перед восьмого марта, когда был утренник у Руслана в садике, Лариса с работы пропала в обед и явилась только ночью. Ребёнка домой мне привела воспитательница.
