Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 117
Когда товарищ отбыл, он, трезвый, возвращался в кибитке вместе с Денисом Давыдовым. После долгого мрачного молчания Толстой обратился к своему попутчику:
— Денис, голубчик, дохни на меня!
За некоторые проделки граф Толстой мог угодить в сибирскую ссылку. Так, рассердившись на какого-то мещанина, он позвал его к себе домой, там велел связать по рукам и ногам и вырвал у него зуб.
Преступление было, как говорится, налицо. Пострадавший обратился с жалобой в полицию и суд. С помощью взяток Толстой доказал, что это клевета, и мещанин угодил в острог.
В то время в тюремном комитете служил известный в то время литератор Н. Ф. Павлов — сын дворового слуги, окончивший театральное училище, а затем и словесное отделение Московского университета. Мещанин обратился к нему в поисках справедливости. Павлов, как подлинный демократ, решил завести дело на графа Толстого. Тот, испугавшись, задействовал свои связи в высших кругах.
В результате один из вельмож написал другому секретное отношение, советуя дело закрыть, дабы «не дать такого прямого торжества низшему сословию над высшим».
Так и было сделано. Как показывает данный пример, проявлению самодурства способствуют не столько определённые черты характера, сколько социальные условия, позволяющие одним людям издеваться над другими.
…Некий князь задолжал Фёдор Ивановичу по векселю значительную сумму. После нескольких отсрочек, так и не дождавшись долга, Толстой написал ему: «Если Вы к назначенному числу не выплатите долг свой сполна, то не пойду я искать правосудия в судебных местах, а отнесусь прямо к лицу Вашего Сиятельства». Долг был выплачен.
Во время одного из скандалов, как рассказывают, Фёдор Толстой после игры несправедливо приписал Павлу Нащокину долг в 20 тысяч рублей. Услышав отказ платить, гостеприимный хозяин вытащил пистолет и, разыгрывая роль оскорблённой невинности, пригрозил застрелить гостя. Тот оказался не робкого десятка. Он положил на стол свой кошелёк, где оставалось 25 рублей, и часы:
— Это достанется вам после моей смерти. Зато в суде и полиции вам придётся заплатить не одну тысячу, чтобы скрыть преступление. Стреляйте!
— Молодец! — воскликнул Фёдор Толстой. Они остались друзьями. (Не напоминает ли это поведение бессмертного Ноздрёва из «Мёртвых душ»?)
Фёдор Толстой удостоился эпиграммы от Александра Пушкина:
В жизни мрачной и презренной
Был он долго погружён.
Долго все концы вселенной
Осквернял развратом он.
Но, исправясь понемногу,
Он загладил свой позор,
И теперь он — слава богу —
Только что картёжный вор.
Может показаться странным, что в такого субъекта была выпущена лишь эта единственная сатирическая стрела. Однако приходится помнить, что граф Фёдор Толстой не только порой плутовал, играя в карты, но и отменно стрелял, по малейшему поводу вызывая обидчика на дуэль.
У него было 12 детей; брак с цыганкой, не освящённый в церкви, оказался прочным. Но, как часто бывало в те времена, дети его долго не жили. Говорят, после смерти каждого ребёнка он вычёркивал одного из списка людей, убитых им на дуэли. Когда умер одиннадцатый ребёнок, он зачеркнул последнее имя и облегчённо вздохнул. Действительно, только одна его дочь Прасковья намного пережила своего отца.
Под таким заглавием Пушкин написал сатирическую сказочку про одного своего доброго знакомого:
«Павлуша был опрятный, добрый, прилежный мальчик, но имел большой порок. Он не мог сказать трёх слов, чтобы не солгать. Папенька его в его именины подарил ему деревянную лошадку. Павлуша уверял, что эта лошадка принадлежала Карлу XII и была та самая, на которой он ускакал из Полтавского сражения. Павлуша уверял, что в доме его родителей находится поварёнок-астроном, форейтор-историк и что птичник Прошка сочиняет стихи лучше Ломоносова. Сначала все товарищи ему верили, но скоро догадались, и никто ему не хотел верить даже тогда, когда случалось ему сказать правду».
Павел Петрович Свиньин (1787–1839) — герой этого дружеского шаржа. Он был одарён немалыми способностями. Но так уж сложилась его судьба, таким уж был его отчасти ветреный, легкомысленный характер, что ни одна из них не развернулась в полноценный талант. Его можно отнести к неугомонному племени авантюристов, искателей приключений, но не из числа злодеев.
Писатель Валентин Пикуль высказался о нём так:
«Этого человека, казалось, собирали по кусочкам, словно мозаику из различных узоров смальты: окончил Благородный пансион в Москве, Академию художеств в Петербурге, плавал переводчиком на эскадре Сенявина, побывал в плену у англичан, занимался матросской самодеятельностью, стал академиком за картину „Отдых после боя князя Италийского графа Суворова“, он же писатель, дипломат, хороший литограф, и на все руки мастер… Всё это в двадцать четыре года!»
Родился он в усадьбе Ефремово Костромской губернии в семье отставного лейтенанта флота Петра Никитича Свиньина. Обучался сначала дома, затем был отдан в Московский университетский благородный пансион, где в разные годы учились многие знаменитые люди России. Участвовал в литературном обществе и печатался в пансионском литературном журнале.
Поступив в Петербургскую Академию художеств, Павел Свиньин проявил себя неплохим рисовальщиком. Однако занятие живописью его не привлекало. Прекрасное знание иностранных языков позволило ему поступить на службу по ведомству иностранных дел. Его назначили переводчиком на боевой корабль «Рафаил», который в 1806 году из Балтики был направлен для пополнения средиземноморской эскадры адмирала Д. Н. Сенявина, ведущей совместно с англичанами боевые действия против французов и турок.
Во время длительного морского перехода на стоянках в иностранных портах он имел возможность наблюдать жизнь и нравы цивилизованных западноевропейцев. Действительно, внешние впечатления были самые благоприятные. Довелось любоваться опрятными домиками и двориками английских селян, отменными дорогами. Картина идиллическая, если бы не попадались порой у дороги виселицы с телами повешенных (в России тогда смертных казней не было более полувека).
Участвовал он в сражении за крепость Тенедос 12 марта 1807 года. «Рафаил», несмотря на полученные 20 пробоин, нанёс большой урон туркам, прозвавшим корабль «ужасным чёрным». Побывал он и в Дарданелльской баталии 10 мая 1807 года, когда в результате стремительной атаки русских судов турки потеряли до 2000 убитыми, а через месяц — в сражении у острова Лемнос, где вражеским ядром был разорван командир корабля Д. А. Лукин — легендарный «русский Геркулес».
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 117
