К вечеру, с чувством исполненного долга мы вернулись в Кириллов. Обратно в Вологду добираться пришлось на катере с подводными крыльями «Метеор», который довез нас до Шексны, откуда мы уехали домой на автобусе, предварительно с опасностью для жизни проползши под вагонами, стоящего на нашем пути поезда. На этом, однако, наши приключения не кончились. На автобусной остановке к Игорю вдруг бросился двухгодовалый ребенок, обхватил его ноги и закричал: «Папа! Папа!», в то время как растерянная мать ребенка пыталась оторвать его от нашего товарища. Игорь же просто остолбенел от неожиданности. Мы всю дорогу подтрунивали над ним, пока он не пригрозил расстаться с нами навсегда, если мы не прекратим над ним издеваться. Этот эпизод нашей дружбы один из множества не менее ярких и веселых эпизодов, жаль только, что обо всех написать нет возможности, поскольку задача передо мной стоит другая.
Вся факультетская молодежь, либо училась в аспирантуре, либо уже вернулась из аспирантуры, многие окончили высшие педагогические курсы иностранных языков в Москве и в Ленинграде. С этих курсов вернулась на нашу кафедру Таня Марченко, получившая в Питере, в Герценовском институте прозвище, «маленький профессор», за свою миниатюрность, блестящие знания теории и практики английского языка и педагогический талант. Таня на многие годы стала моей хорошей подругой. Она одна из тех русских женщин, которые, не полагаясь в жизни ни на кого другого, стремятся к успеху и сами добиваются его большим трудом, добрым отношением к людям, сердечным теплом, вниманием и уважением чужой точки зрения. Талантливый человек талантлив во всем, я раз за разом убеждаюсь в этом, вспоминая своих друзей и подруг. Как умела Таня из ничего создать в своей серой общежитской комнате уют и красоту, как умела на зависть всем сшить себе платья и юбки, связать кофточки, делавшие ее похожей на девушек с обложки модного журнала! Сколько радости и теплоты я получала от общения с ней! Таня Марченко осталась в моей памяти такой маленькой, незащищенной и в то же время сильной своим талантом, профессионализмом, душевным благородством и юмором. Мы оставались вместе до тех пор, пока она не была вынуждена уехать в Ярославль, чтобы помогать своим немолодым и больным родителям. В ее жизни на первом месте всегда были другие, а потом уже она сама!
Благодаря притоку талантливой молодежи, общий уровень преподавания на факультете вырос, и стало интереснее работать. Мне дали читать курс лекций по английской и американской литературе на межфакультетской языковой кафедре, а также поручили вести практические занятия и семинары по теории перевода и интерпретации текста. Это был уже серьезный уровень подготовки, не то, что мне приходилось делать до этого — преподавать азы английского языка на младших курсах. Все мое свободное время поглощалось подготовкой и написанием лекций, чтением научной литературы. Кроме того, я готовилась к защите своей диссертации, писала автореферат, ездила в Ленинград на встречи со своими оппонентами и научной руководительницей. После защиты диссертации в 1976 году меня избрали на должность старшего преподавателя кафедры английской филологии, которой руководил мой первый научный руководитель, доктор филологических наук, профессор В. А. Хомяков. Общая атмосфера на кафедре и на факультете была в то время необыкновенно творческой, я ходила на работу с желанием и удовольствием, радовалась успехам своих студентов и дружелюбному отношению своих старших коллег. И тут начались непредсказуемые события, подтолкнувшие меня оставить любимые курсы лекций и студентов и уйти в другой институт.
Сначала тяжелая болезнь на год оставила нас без Риммы Александровны Киселевой. Известие о том, что ее не будет с нами столько времени, и опасения за ее дальнейшую жизнь вывели всех из равновесия. Дальше начались гонения на В. А. Хомякова, позволившего себе неосторожно выказать свое отношение к тогдашним партийным методам руководства государством и областью. Мы и не заметили, как, наметившаяся было «оттепель», сменилась возвратом к старым запретам и слежке за инакомыслящими людьми. Владимир Александрович был человек не робкого десятка, но и ему плохо пришлось. Его быстро исключили из партии и сняли с должности заведующего кафедрой. От Владимира Александровича быстро отвернулись его бывшие друзья, но только не молодежь. Поэтому рикошетом досталось и нам. Все эти события происходили летом 1977 года. Осенью, после выхода на работу из отпуска, я обнаружила, что самых интересных курсов лекций меня уже лишили, и вообще, предложили перейти на межфакультетскую кафедру, или на подготовительные курсы. Я, может быть, с этим и смирилась бы, но кроме всего прочего, институт не мог дать мне жилье, а мне уже было за тридцать, и давно пора было отделиться от родителей. А снять квартиру одинокой девушке при существовавшем дефиците жилья не представлялось возможным. Помог случай, в одной из поездок в Ленинград я познакомилась с проректором по научной работе Вологодского политехнического института. Он предложил мне заведование кафедрой иностранных языков и решение квартирного вопроса. И если сразу я вежливо отказалась, то теперь отправилась на встречу с ректором «политеха», Александром Николаевичем Шичковым, чтобы обсудить именно эти вопросы. Заручившись его поддержкой, я в течение недели перевелась в политехнический институт и начала жить с чистого листа.
Хочу заметить, что я никогда не стремилась стать руководителем чего бы то ни было, в данном случае, заведующей кафедрой. Мне хотелось мирно заниматься научной работой и преподавать. Однако это был единственный способ получить квартиру, и я согласилась на предложение ректората. Кроме ректора и проректора меня в политехническом институте никто не ждал, особенно мой будущий коллектив. Как это обычно бывает, люди с большим недоверием относятся к чужакам и предпочитают, может быть, и худший вариант начальника, зато «выращенный в своем коллективе». В общем, меня встретили довольно враждебно. Поскольку кафедра была чисто женской, да еще и в большинстве своем преподавательницы были старше меня, мне показали все, на что способны умные, образованные и недовольные положением дел женщины. Военные действия с переменным успехом продолжались почти год. Писать об этом не буду, тем более что со временем мы притерлись друг к другу, сработались и стали вместе заниматься обучением и воспитанием молодых инженеров Вологодчины. Сама я — человек не конфликтный, поэтому не стала драматизировать события. Сначала я просто терпела мелкие уколы своих новых коллег, а также некоторый саботаж своих нововведений, без которых, конечно же, не обошлось. Однако постепенно я разобралась в своих новых коллегах, научилась сначала уважать, а затем и любить их. Не скажу, что все поголовно полюбили меня, но что ко мне стали относиться нормально, а затем и вполне дружелюбно, никто отрицать не станет. Самое главное — мы научились работать единой командой, стали интересоваться новыми, научными методами преподавания иностранных языков в техническом вузе. Молодые преподаватели пошли учиться в аспирантуру, вырос интерес к иностранным языкам среди наших студентов. Приятно вспомнить, какие веселые вечера на иностранных языках мы проводили, какую научно-методическую работу вели со студентами, как защищали дипломы на иностранных языках. В опросах по поводу качества преподавания, студенты чаще всего отдавали предпочтение преподавателям нашей кафедры. Я очень горжусь достижениями своих бывших коллег. Мы, филологи по образованию, нашли свою нишу в техническом институте — стали лучшими воспитателями студентов, работая кураторами групп и заместителями деканов факультетов по воспитательной работе.
