София Старкина - Велимир Хлебников

Молодой офицер мужественно встречает смерть и смеется в лицо врагам.

Несмотря на это страшное время, все Хлебниковы стараются вести созидательную работу. Основной идеей Владимира Алексеевича Хлебникова уже на протяжении нескольких лет было создание в дельте Волги заповедника.

Старший Хлебников был по-своему замечательным человеком, хотя его отношения с сыном не складывались. Дом Хлебниковых выделялся в провинциальной Астрахани, об этом имеется ряд свидетельств. В 1917 году родителей поэта посетил представитель петербургской богемы — Артур Лурье. «С первых же слов разговора я понял, как родители Хлебникова страдают от его трагической судьбы — бедности, непризнания и странностей его, которые им, между прочим, совсем не казались таковыми. В родителях Хлебникова, живущих в Астрахани, не было ни провинциальности, ни обывательского мещанства».

Об этом же говорит Рюрик Ивнев, бывший в Астрахани вместе с Хлебниковым в 1918-м: «Здесь не было ни этажерок, ни салфеточек, ни фарфоровых слонов, ни оленьих рогов, ни ширмочек, ни олеографий, ни горшков с фикусами, ни ваз с пыльными бумажными цветами, ни развешанных по стенам вееров. Здесь была какая-то особенная тишина, точно комната была вырвана из города и переброшена в пустыню».

В 1915 году, будучи председателем Петровского общества исследователей Астраханского края, В. А. Хлебников возглавил комиссию для подробного рассмотрения вопроса об учреждении заповедника и на судне «Почин» обследовал некоторые районы дельты Волги. Сразу после революции старший Хлебников опять поднимает этот вопрос, и 12–13 сентября 1918 года то же судно «Почин» отправляется выбирать место под заповедник. В качестве экскурсантов на судне были Велимир Хлебников и Рюрик Ивнев. День и ночь поэты бродили по палубе, всматриваясь, как пишет Ивнев, в даль безмятежных вод и в леса камышей, очарованные отрешенностью от мира. Им не верилось, что где-то совсем рядом кипят человеческие страсти и льется кровь.

«Ранним утром, еще до восхода солнца, — вспоминает Ивнев, — мы с Хлебниковым вышли на палубу. Такой тишины и такой космической неподвижности мы никогда в жизни не наблюдали. Об этом мы заговорили с ним сразу, как будто наши чувства были слиты воедино. Все вокруг как бы застыло и окаменело. Мы сравнивали себя с листьями, застрявшими в тысячелетних камнях. Нам казалось, что от этой неподвижности в наших жилах остановилась кровь. Все это было до того непохоже на настоящую жизнь, что мы начали сомневаться в нашем существовании. Нас окружал лес камышей. Мы стояли на палубе, как завороженные, как вкопанные, как остолбеневшие. „Нет, это сказка, — сказал Хлебников, — она бывает только раз в жизни“».

На второй день экспедиция нашла то, что искала: заросли лотоса. Участник экспедиции Н. Подъяпольский пишет: «Нам нужно было видеть местонахождение заросли лотоса для того, чтобы впоследствии можно было объявить это место заповедным. Устройство заповедника здесь было признано необходимым для сохранения лотоса от окончательного истребления. На ильмене Дамчике, между речками Быстрой и Коклюй и дальше до взморья, определив положение заросли, мы и наметили место будущего заповедника. Покончив с этим, мы повернули обратно и через Дамчик пошли в Быструю».[102] Поскольку стало очень мелко, участникам экспедиции пришлось пересесть в весельную лодку и так пробираться к морю. Вечером они вернулись на судно и ночью двинулись в обратный путь. Несмотря на кажущееся спокойствие, находиться в дельте было небезопасно. Были слышны пушечные выстрелы, на Каспии хозяйничали англичане. Приходилось даже прикрывать фонарь специальным колпаком, чтобы судно было труднее заметить.

Во время этой двухдневной поездки Хлебников продиктовал Ивневу два манифеста: «Индо-русский союз» и «Азосоюз». В них Хлебников продолжает разрабатывать идеи, намеченные еще в «Кургане Святогора», статье «О расширении пределов…» и «Письме двум японцам». «Общество ставит своей целью защиту берегов Азии от морских разбойников и создание единой морской границы. Мы знаем, что колокол русской свободы не заденет уже европейца. Как и отдельные классы, государства делятся на государства угнетателей и государства порабощенных. <… > К угнетаемым государствам относятся великие народы материка АССУ (Китай, Индия, Персия, Россия, Сиам, Афганистан). Острова — угнетатели, материки — угнетаемые… В Астрахани, соединяющей три мира — арийский, индийский и каспийский, треугольник Христа, Будды и Магомета, волею судьбы образован этот союз. Подлинник начертан на листьях лотоса и хранится в Чаталгее. Постановлением трех хранителем его назначено Каспийское море».[103]

В манифесте «Азосоюз» говорится о принципах, вокруг которых могли бы объединиться народы. Это «политический лучизм, как основа мировоззрения народов Азии»; «молчание — основной принцип в отношениях людей. Человек может сказать человеку слово, когда у него есть, что сказать… Культ совести. Один вечер в неделю беседы о совести».

Стараниями В. А. Хлебникова, Подъяпольского и других был создан Астраханский заповедник — первый заповедник в России. В январе 1919-го Подъяпольский ездил по этому поводу в Москву, где встречался с Луначарским и с Лениным и получил от них «добро» на создание заповедника. В 1927 году директором заповедника стал В. А. Хлебников.

Жизнь Астрахани в окружении этой удивительной природы разительно отличалась от жизни столиц. Многое, что кажется утопией, фантазией, на самом деле имело реальную основу. В заметке «Союз изобретателей», написанной осенью 1918-го, Хлебников писал: «Есть мнение, что возможна выработка „озерных щей“, так как вода высыхающих ильменей насыщена мельчайшими живыми существами и, будучи прокипячена, очень питательна; вкус напоминает мясной отвар. В будущем, когда будет исследована съедобность отдельных видов этих невидимых обитателей воды, каждое озеро с искусственно разведенными в нем невидимыми обитателями будет походить на большую чашку озерных щей, доступную для всех». Исследователь Астраханского края Подъяпольский писал: «Полои особенно богаты пищей для рыбьей молоди. Если взять там воду и рассмотреть ее под сильной лупой, то становится видно то, чем живет вся эта рыбья мелочь… Ученые и специалисты рыбного дела недаром считают полойные площади и ильмени питомниками рыбы».