После представления я предложил Шубнякову устроиться и изучить условия боевых действий и тактику выполнения боевых задач. Рябов предложил экипажу Шубнякова занимать в общежитии любые из восьми свободных мест.
Когда Шубняков сел на крайний топчан, штурман Волков сказал:
— Не ложитесь на этот топчан, товарищ старший лейтенант. Он приносит несчастье. До вас на нем спал старший лейтенант Ширан, не вернувшийся с задания две недели назад.
— Вот на этом топчане я и буду спать, а ты ложись рядом, — сказал Шубняков своему штурману Богаеву.
Быстро раздевшись, Шубняков лег на топчан и заснул раньше, чем Богаев успел стянуть сапоги.
На другой день Шубняков обратился ко мне с просьбой проверить его экипаж и включить в боевой расчет. Я объяснил Шубнякову, что в запасном полку его экипаж неплохо подготовили «утюжить воздух», а для боевых вылетов они еще не готовы и им необходимо не менее месяца изучать боевую обстановку, противника и тактику действий бомбардировщиков. Из опыта боевых действий нашего и других бомбардировочных полков было известно, что почти каждый молодой или новый экипаж, сразу же посланный в бой, как правило, сбивают в первых же вылетах.
Шубняков обиделся. Он летал уже четыре года и успел за это время налетать на бомбардировщиках более семисот часов. И по возрасту он был в эскадрилье после Пузанского самым старшим.
Такие наши асы, как Рудь и Архангельский, выглядели по сравнению с ним мальчишками, Шубняков обратился к комиссару полка Куфте, заявив, что вырвался на фронт не для того чтобы торчать без дела в землянке и слушать молокососов, а затем, чтобы бомбить фашистов и драться за Родину.
Куфта изложил ему те же причины невключения его в боевой расчет, что и я, пообещав ускорить ввод его экипажа в боевые действия.
В течение 27 декабря экипажи нашего полка продолжали поддерживать наступление наземных войск на тормосинском направлении, нанося бомбовые удары по резервам и железнодорожным эшелонам противника на станции Чернышковской и на перегонах от Обливской до Морозовска.
При полете к цели пятерка самолетов под командованием Гладкова перехватила немецкий транспортный самолет Ю-52, следовавший к окруженной группировке в район Сталинграда, сразу же атаковали его и сбили. Героем этого боя стал стрелок-радист Гладкова Иван Иванович Зеленков. Когда самолет Гладкова после двух атак поравнялся с Ю-52 и летел с ним на параллельных курсах, именно Зеленков несколькими очередями в упор вывел из строя фашистских летчиков, после чего военно-транспортный самолет завалился в крутую спираль и врезался в землю.
Экипаж Черкасова бомбил и штурмовал колонну войск противника на дороге у Верхнего Гнутова, уничтожив две автомашины и автоцистерну с горючим[118].
Противник подбросил резервы и начал оказывать ожесточенное сопротивление нашим наступающим войскам в районах Миллерово, Тацинской и севернее Морозовска[119]. Весь день 28 декабря наш полк наносил удары по танкам и немецко-фашистским войскам у Мариновской и южнее Тацинской, поддерживая отход 24-го танкового корпуса и сражение наших войск у Скосырской. Совершив шестью экипажами шестнадцать боевых вылетов, полк уничтожил три танка и одиннадцать автомашин противника[120].
Для того чтобы уменьшить противодействие нашим войскам со стороны вражеской авиации, на другой день нам была поставлена задача уничтожать самолеты противника на аэродроме Морозовск.
Несмотря на низкую облачность и сильное обледенение, экипажи полка прорвались к цели и нанесли по ней бомбовый удар.
Вечером одиночные самолеты противника с небольшой высоты бомбили наш аэродром. Основной удар фашистские летчики нанесли по штабу полка и общежитию летного состава. Бомбардировщики сбрасывали бомбы с небольшой высоты. Короткие завывания бомб заканчивались черными фонтанами смерти и взрывов. В результате бомбежки был убит помощник начальника штаба полка капитан Даниленко Д. С., ранено несколько человек личного состава и взрывом бомбы сорвана крыша с общежития летного состава второй эскадрильи.
Последующую неделю полк не летал. Низкая облачность, снегопад и обледенение исключили какие-либо полеты.
На новогоднем ужине, когда командир дивизии Антошкин и комиссар Черноусов поздравили личный состав полка и пожелали полку боевых успехов в новом году, командир полка Саломаха конфиденциально обратился к Черноусову:
— Товарищ комиссар, наш полк успешно воюет и летом, и зимой, личный состав второй раз представляем к правительственным наградам, а меня, командира полка, опять обходят и забывают. Почему? Не понимаю.
— Крепче бейте фашистов, а награды вас не обойдут, — похлопывая по плечу, успокаивал Саломаху Черноусов.
В середине января 1943 года командир полка Саломаха убыл из полка в распоряжение отдела кадров ВВС.
Временное исполнение обязанностей командира полка было возложено на Куфту.
Куфта был хороший комиссар. Он прекрасно знал личный состав и имел большой опыт политработы. Во взаимоотношениях с начальниками и подчиненными был настойчив, но не агрессивен. При возникновении спорной проблемы или вопроса он сразу же намечал допустимые границы, в которых собирался действовать, и действовал настойчиво и по-партийному принципиально. Отличный летчик, Куфта мог бы стать хорошим командиром полка.
5 января начальник штаба полка Стороженко приказал вылет полка на задание возглавить мне и после выполнения боевой задачи произвести посадку на аэродроме Сарычи. Летели к цели без прикрытия истребителей.
Выйдя на Ново-Марковку, войск противника в указанном районе мы не обнаружили.
— Ищи запасную цель, — приказал я Желонкину.
Целей на дорогах и в населенных пунктах было много, но все они были незначительными — пять-семь автомашин, и то на значительных дистанциях.
Наконец, Желонкин доложил:
— Командир, давай посмотрим большую рощу юго-восточнее Терновской. Смотри, сколько следов по снегу с дороги ведет туда.
Разворачиваю группу на Терновскую, и нас сразу же начинает обстреливать зенитная артиллерия. В роще и на ее опушке мы обнаружили значительное скопление немецких танков и автомашин. Танки начали расползаться в стороны, но поздно. Зайдя с юга, мы нанесли бомбовый удар по обнаруженной цели, уничтожив два танка и три автомашины[121].
На новом аэродроме в Сарычах нас встречали комиссар полка Куфта и начальник штаба Стороженко. Все летчики на новом аэродроме приземлились отлично и отрулили на указанные им стоянки. Аэродром был большой, с хорошо укатанной взлетно-посадочной полосой и большой землянкой для экипажей, ожидающих вылета.
