Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 192
Свои впечатления наши туристы постоянно невольно сопоставляли с Россией, горячо перебивали друг друга:
— Смотри, сколько мы ни проезжаем мест, нигде нет ни заборов, ни ворот!
— И нигде не висит стираное белье. И выносных уборных нет, и колодцев что-то не видно.
Из любопытства Алеша заезжал даже на фермы — посмотреть, как на них, поближе. На каждой ферме было всего по нескольку работников.
— Знаешь, ведь в Америке фермеры составляют всего 3 % населения, — рассказывал Алеша Лиле, — а кормят всю страну и еще продают свою продукцию во многие страны. А в России в сельском хозяйстве занято чуть ли не 30 %, а прокормить страну как следует не могут, из года в год вынуждены покупать зерно у Америки. Ведь именно в обмен на зерно кремлевские воротилы разрешили евреям эмигрировать![62]
Поразили их провинциальные супермаркеты и так называемые молы невероятных размеров, каких нет в Нью — Йорке. Скопление магазинов, кафе, ресторанов, кинотеатров и спортивных залов под одной крышей. Перед супермаркетами паркинги на сотни машин.
Интересней всего было посмотреть на людей. Жители провинции отличались от подтянутых ньюйоркцев. Мало было чернокожих, а в массе белых встречалось поразительно много толстых людей. Женщины, как правило, были в окружении 3–4 детей, толкали перед собой загруженные до верха тележки для покупок, в которые сажали и младенцев.
* * *
В каждом городке Алеша с Лилей видели и церкви, и много синагог — больших и маленьких. И повсюду им встречались ортодоксальные евреи. Провинциальные хасиды тоже ходили с пейсами, в черных лапсердаках и шляпах, женщины — в строгих длинных платьях и в париках на стриженых головах. Алеша с интересом к ним приглядывался:
— Какая громадная разница по сравнению с жизнью в России! Открытая религиозность этих евреев означает их полную свободу. Здесь они хозяева своей жизни и убеждений.
К Нью — Йорку они подъезжали в субботу и, остановившись в городе Монро, нашли мотель «Розмарин». Любознательный Алеша услышал, что рядом есть местечко Кирьяс — Джоэль (Kiryas Joel), поселение хасидов, и поехал посмотреть, что это за люди. В красивой зеленой местности стояли дома с двухэтажными секциями для каждой семьи, своя школа и большая синагога. Все надписи были на иврите. На улице играли дети разного возраста: мальчики уже с пейсами, девочки в длинных платьях. Алеша ехал медленно, высматривая место для парковки, но не успел проехать и два квартала, как в машину полетели камни. Он решил, что хулиганят дети, но тут же увидел, что камни бросали разъяренные взрослые хасиды. Сначала он не понял, в чем дело, но они продолжали кричать что-то и махать кулаками, и Алеша наконец догадался: они протестовали против того, что он в субботу ездит на машине по их местечку.
Обескураженный, он вернулся в мотель.
— Хасиды забросали меня камнями, — сказал он хозяину, а тот, неверующий еврей, стал злобно объяснять:
— Эти хасиды — потомки сатмарской династии, выходцы из Венгрии и Румынии. Живут они автономно, ни с кем не общаются, говорят и учат детей в своих школах не на английском, а на идиш и иврите. Они не признают евреями никого, кроме членов своей секты, и даже не признают Израиль. Мужчины заняты изучением Торы, а женщины плодят детей. Они получают от государства деньги и страховки на себя и детей, живут на средства налогоплательщиков. Мы их ненавидим и побаиваемся, а поделать ничего не можем.
Алешу это объяснение поразило.
— При всей моей снисходительности к религиозным убеждениям, — сказал он Лиле, — я не могу понять такого фанатизма в XX веке и в прогрессивной Америке, — говорил он Лиле. — Признание права на такую отсталую жизнь говорит уже не о свободе. Свобода не должна становиться вакуумом для заполнения чем угодно.
* * *
Вечером в их мотеле состоялся концерт. Выступал знаменитый комик Джеки Мейсон. Он смешил всех еврейскими хохмами из репертуара Менделя Моранца, и публика слушала его с удовольствием.
— Ха, вы знаете, кто такой Мендель Моранц? Это еврей — философ. Ну конечно, все евреи любят пофилософствовать, но Мендель Моранц был еще и изобретатель. Почему? У него, как у всякого еврея, была жена, и она мешала ему философствовать, всё жаловалась и жаловалась, как ей трудно вести хозяйство. Своими жалобами она отвлекала его от размышлений. Так что вы себе думаете сделал Мендель Моранц? Он изобрел кучу новшеств в домашнем хозяйстве, чтобы жена не приставала к нему с жалобами.
Потом выступала знаменитая певица сопрано Беверли Силлс, всеобщая любимца. Ее встретили бурей аплодисментов, она мило улыбнулась и сказала:
— Моя мама из Одессы. Она умеет готовить чудесный борщ на курином бульоне. Поэтому я всегда рада, когда меня приглашают выступать в залах Борщевого пояса.
Пела она изумительно, и ее долго не отпускали. Потом заиграли танцевальные мелодии, и вся аудитория пустилась в пляс, даже старики и старухи. Лиле тоже захотелось потанцевать, и они провели чудесный вечер перед возвращением домой.
33. На Каплановских курсах
За две недели Лиля соскучилась по Лешке, она чувствовала себя виноватой, что они катались по штату, а он сидел дома и должен был заниматься. Вернувшись, она кинулась обнимать его, но сын хмуро отстранился, мрачно спросил, как съездили, а слушать не стал: ушел в свою комнату и захлопнул дверь.
Лиля расстроилась.
— Не переживай так, — сказал Алеша, — не делай из него маменькиного сынка. Он уже мужчина, и у него есть дело — учиться, вот пусть и учится, это самое важное. А поездить по Америке он еще успеет.
Алеша, как приехал, нетерпеливо засел за книгу. Лиля ему не мешала, она всегда внимательно относилась к его творчеству, знала, как оно ему необходимо. Но у нее самой снова появились мысли, которые она отгоняла от себя на отдыхе, — о делах, об обустройстве. Она давно поняла, что Алеша не скоро добьется денежного успеха и ответственность за благополучие семьи лежит на ней. Сегодня имелись две насущные проблемы: опять начать зарабатывать на жизнь и готовиться к врачебному экзамену.
Сначала Лиля поехала в организацию НАЯНА, чтобы узнать о возможности какой-нибудь работы. Но никаких предложений не было. Грустная, она стояла в коридоре, когда увидела объявление: «Каплановские курсы по подготовке к экзамену ECFMG. Приглашаем на занятия врачей — эмигрантов из Советского Союза. Лекции читают лучшие специалисты. Оплата занятий за 6 месяцев — 600 долларов».
Что ж, если нет работы, то пора вплотную начать готовиться к экзамену, послушать «лучших специалистов». Правда, шестьсот долларов — это много. За беженцев платила НАЯНА, но Лиля уже не относилась к этой категории.
Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 192
