Джованни Казанова - История Жака Казановы де Сейнгальт. Том 12

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 66

Я прихожу туда, ужинаю в компании ветреников, молодых торговцев, всех, влюбленных в нее. После ужина она составляет небольшой банк, и мы все начинаем понтировать. Но мое удивление было немалым, когда я понял, и несомненно, что она передергивает карты, и очень умело, и все время кстати. Мне захотелось посмеяться, когда я увидел, как она применяет свой талант против меня самого. Я ничего не сказал, и ушел вместе со всеми, потеряв несколько флоринов. Это был пустяк, но мне не хотелось, чтобы Ирен принимала меня за простака. Я увидел ее на следующий день на репетиции в театре и сделал ей комплимент по поводу ее уменья; она сначала сделала вид, что меня не понимает, и когда я сказал ей, о чем идет речь, она посмела сказать мне, что я ошибаюсь; но когда я сказал ей, поворачиваясь к выходу, что она раскается, не захотев согласиться с очевидным, она сказала мне, смеясь, что это правда, и если я хочу сказать ей, сколько я проиграл, она готова вернуть мне мои деньги, и даже заинтересовать меня в ее банке, так, что никто не узнает, за исключением ее мужа. Я сказал, что не хочу ни того, ни другого, и даже не буду более присутствовать на ее вечерах, но буду остерегаться, чтобы не быть замешанным в крупном проигрыше кого-то из ее друзей, потому что об этом узнают, и в этом случае ее подвергнут штрафу, потому что игра строго запрещена. Она сказала, что это знает, что она ни с кем не играет на слово и что все эти молодые люди дали ей слово хранить секрет. Я сказал, что больше не буду ходить к ней на ужин, но она доставит мне удовольствие, придя ко мне позавтракать, когда у нее будет время. Она пришла несколько дней спустя, вместе со своей дочерью, которая мне понравилась и не отказалась меня приласкать. Одним прекрасным утром она встретилась с бароном Питони, который любил, как и я, молоденьких девочек, ему понравилась дочка Ирен, и он попросил мать доставить ему как-нибудь то же удовольствие, что она доставила мне. Я убедил ее принять предложение, и барон влюбился. Это стало удачей для Ирен, потому что ближе к концу карнавала она была обвинена, и барон подверг бы ее всем строгостям полицейских законов, если бы, став ее другом, не предупредил ее, чтобы она прекратила игру. Ее не смогли подвергнуть штрафу, потому что, когда пришли, чтобы захватить ее врасплох, там не нашли никого.

С началом поста она уехала вместе со всей труппой, и три года спустя я увидел ее в Падуе, где свел с ее дочерью гораздо более нежное знакомство.[19]

неожиданно.

три паоли.

бреве.

целомудренная героиня романа Ричардсона — прим. перев.

высший сорт устриц — прим. перев.

так называли в древности девушек Лакедемона, носивших открытые платья.

Как было указано в Предисловии издателя, извлечение из глав 4 и 5, отсутствующих в оригинальной рукописи, выделено курсивом. Эти главы были найдены в замке Дукс, позднее, чем основной текст манускрипта. Слова, напечатанные обычным шрифтом, были подчеркнуты самим Казановой.

литературно-религиозное сообщество — прим. перев.

правдами и неправдами.

Сначала наказать, а затем записать.

Мраморы Пезаро.

нельзя уже отыскать разумных оснований — Гораций, Наставления.

У меня нет религии — Там же.

Мне лучше сойти за бессмысленного и безыскусного писателя, чем быть разумным и пребывать в печали, поскольку мои недостатки мне нравятся, или я их не замечаю. Из Горация — Эпистолы.

Более слабо воздействие на душу через уши — Гораций, Поэтическое искусство.

магометанство — прим. перев.

когда лампа погашена, все женщины одинаковы — «ночью все кошки серы».

имеется в виду самоназвание ордена капуцинов.

Это были последние слова «Истории моей жизни». Очевидно, что Казанова не нашел более времени написать следующие тома, о которых он говорил несколько раз в своих Мемуарах. Очень немного времени спустя после своей встречи с Ирен он получил охранное свидетельство, отправленное Государственными Инквизиторами, из рук консула Венеции, своего друга, Марка де Монти. «Он его прочел, он его перечитал, он поцеловал его несколько раз и, после короткого раздумья и молчания, разразился потоком слез».

Казанова выехал в Венецию 10 сентября 1774 года — это дата письма де Монти, из которого взяты приведенные выше строки. (Прим. издателей рукописи)

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 66