Понимая всю сложность прежней личности Стива и происходивших с ней метаморфоз, я всегда давала Стиву пространство для перемен. Я верила в него, как почти все: некоторые стороны его характера были настолько выдающимися, что он всегда оправдывал доверие к себе. Когда я находилась на седьмом месяце беременности, Стив очень нежно спросил меня: «Не хочешь ли ты родить нашего ребенка в доме на Президио?» Я задумалась о такой возможности. Даже теперь я еще надеялась, что благопристойность поможет разрешить ситуацию. Я подумала, что он, может быть, образумился.
Однако после трех недель серьезных размышлений я поняла, что мое благополучие и благополучие ребенка зависят только от меня. Я не могла пойти на риск и довериться Стиву. Я решила быть честной и прямо сказала ему: «Ты знаешь, я хорошенько подумала о твоем предложении, однако мне не кажется, что это хорошая идея – рожать ребенка в твоем доме». Я намеревалась продолжить свою речь и раскрыть причины своего решения, однако Стив, как обычно, прервал разговор: «О чем ты говоришь?» Он был равнодушен и растерян, словно забыл, что когда-то предложил эту идею. Затем небрежно сказал: «Ах, это, ну ладно, не проблема». Небрежный ответ сразил меня наповал в тот момент и не давал покоя долгие годы. Сегодня я понимаю, что и на слова «Да, я хочу родить ребенка в твоем доме» он бы также ответил: «О чем ты говоришь?»
Победа всегда была поражением для Стива. Чем сильнее он себя защищал, тем более черствым делался. Чем более черствым делался, тем больше власти он получал в свои руки. Чем больше у него было власти, тем больше он зарабатывал денег. Чем больше денег он зарабатывал, тем больше им восхищались. Эта рекурсия никогда не менялась – она лишь росла в масштабах. Поскольку я не обладала властью над миром, мое убежище заключалось в том, чтобы не участвовать в событиях. Непосредственное участие перестало быть источником моей силы.
Глава 17
Совершенство
Я думаю, что роды следует проводить в больнице лишь в том случае, если здоровье ребенка или здоровье его матери находится под угрозой, но когда роддом, который я выбрала, сгорел, казалось, что единственным вариантом осталась больница. Шел восьмой месяц беременности, однако я была спокойна и уверенна. Тогда же Роберт, Абха и их дети вернулись из Индии. Они остановились на несколько дней у Стива, прежде чем отправиться домой в Орегон. Именно тогда я пошла навестить их, и они заметили, как развалились наши отношения со Стивом. Как порядочные и хорошие люди, они пригласили меня родить ребенка на их ферме. Я приняла их предложение с радостью и облегчением.
За две недели до того, как ребенок должен был появиться на свет, я поехала в Орегон, чтобы привыкнуть к новым условиям и окружению. Здесь мы с Абхой начали искать повивальную бабку или акушерку. Мы также думали, кому я могла бы отдать ребенка на усыновление, поскольку я еще рассматривала такой вариант. У нас было много времени, по крайней мере так казалось. Меня предупредили, что, если я почувствую приток дополнительной энергии, это значит, что приближаются схватки, и в этом случае мне следует особо не напрягаться и сохранить ее до родов. Тем не менее я решила, что испеку хлеб, когда со мной это случится. Однако произошло это довольно рано – через два дня после моего приезда, – и это был настолько неуловимый приток энергии, что его упустили одновременно и я и, Абха. Я поехала в магазин здоровой пищи, чтобы купить муку и прочие нужные продукты.
Магазины здоровой пищи семидесятых годов разительным образом отличались от сегодняшних огромных, красивых хоул-фудсов. С интерьером из темного дерева и пикантными запахами, они были похожи на аванпосты меняющейся культуры, а их посетители представали искателями приключений и открывателями нового. В тот день я наслаждалась своим небольшим походом за покупками и думала о хлебе, который намеревалась испечь, когда неожиданно у меня появилось странное ощущение. Я пошла в туалет и обнаружила, что протекла. Время пришло! Волнение, подобно потоку бурной реки, прокатилось по моему телу. Я хотела найти телефон и позвонить Абхе, когда, по счастливой случайности, она вошла в магазин. Я взволнованно рассказала ей, что происходит, и мы отправились обратно на ферму на наших двух машинах.
Ребенок появился на свет на две недели раньше, чем ждали, а у нас ничего не было готово. Однако младенцы не ждут. Абха сделала пару звонков, и мы поехали в город на ее грузовике, чтобы встретиться с какими-то докторами. Каждая кочка на дороге приводила к усилению схваток. Приливы ужасной боли не давали мне покоя, пока мы искали двух докторов, державших однокомнатный родильный дом в Шеридане. Мы беседовали – доктора работали в команде, – когда зашла женщина, родившая неделю назад. «Эти два клоуна великолепны», – сказала она, и все втроем начали шутить, как они смотрели американский футбол, пока она рожала. Судя по добродушному подшучиванию, женщина была не против. Однако я бы такого не потерпела. Какая женщина разрешит такое? Я дала знак Абхе, что этот вариант не для меня. Я прервала собеседование, и мы отправились обратно на ферму, где она начала звонить всем, кого знала, чтобы они посоветовали подходящую акушерку.
Роберт взял на себя задачу по оповещению Стива и позвонил ему. Его секретарша забронировала ему место в самолете, который прилетал ночью. Тем временем я обнаружила, что если сама сижу спокойно и не двигаюсь, то схватки проходят. Из-за этого у Роберта сложилось впечатление, что у меня ложные схватки. Он позвонил Стиву, сообщил о своих сомнениях, и Стив снял бронь. Но к 17.00 схватки шли каждые две с половиной минуты. Роберт снова позвонил Стиву, однако было уже слишком поздно, чтобы достать билет на следующий самолет.
К началу вечера Абха нашла команду акушерок, которая была готова прибыть на ферму. Они попросили ее подготовить новую занавеску для душа и неоткрытую бутылку оливкового масла – основные предметы для рождения ребенка дома. К 19.30 акушерки поднялись по лестнице в мою комнату, где мы познакомились друг с другом и начали готовиться к вечеру. Помимо акушерок, пришли подруги Абхи – шесть женщин с милыми лицами и теплыми улыбками – и принесли подгузники, одежду для ребенка, пеленальный стол, букеты цветов и конфеты. Это оказалось настоящее чудо, что все мы там тогда собрались. Среди всех присутствующих Роберт был единственным мужчиной, и он фотографировал процесс родов, а также держал зеркало, чтобы я могла видеть, что происходит.
На курсах по подготовке к родам меня учили, что надо дышать и тужиться, но в реальности я столкнулась с другой ситуацией: схватки становились все сильнее, и ребенок выходил настолько быстро, что вопрос заключался не в том, чтобы тужиться, а в том, чтобы замедлить этот процесс. Я даже не знала, что такое вообще возможно, и начала паниковать. «Постарайся помедленнее», – сказала главная акушерка. Но у меня не получалось. Затем она выкрикнула: «Помедленнее!» Теперь я точно паниковала. Чуя опасность, я искала лица женщин в надежде на помощь. Одна пара глаз за другой. Ничего не помогало. Я не могла уменьшить скорость появления ребенка на свет, пока наконец не остановила свой взгляд на лице ассистентки акушерки – и там нашла то, что искала. Между нами произошел обмен целыми мирами информации, и ее душевная чувствительность передалась мне, и я смогла неожиданно замедлить скорость схваток. После этого их приступы уже не были такими резкими.
