В 1991 году в Лондоне Николай Васильевич Вырубов, потомок знаменитой фрейлины двора, вручил Лихачеву для Фонда культуры коллекцию уникальных гравюр. Лихачев был на этой церемонии в шапочке и мантии доктора Оксфордского университета.
…Может быть — собрание той бесценной коллекции и есть главный смысл работы Лихачева в Фонде?
Лихачев возглавлял Фонд культуры с 1986 по 1993 год — и в конце концов вынужден был из него уйти. В частности, и из-за того, что исторический путь «прогрессивного развития» привел страну не к очищению, как надеялся Лихачев, а к разгулу бесправия и пошлости. В письме Енишерлову, главному редактору журнала «Наше наследие», который был любимым «детищем» Лихачева в Фонде культуры, он писал:
«5. 1. 94
Сообщите Георгию Иларионовичу (Васильчиков — князь, литератор, историк, бывший в то время консультантом „Де Бирс“ в России. — В. П.), что я теперь никого отношения к РФК не имею (не могу быть в одной компании с Глазуновым и пр.), поэтому договор, заключенный мной с Оппенгеймером, в подобной обстановке не действителен».
Пожалуй, только журнал «Наше наследие» из всех созданий Фонда и радовал Лихачева до самого конца. И после его смерти — к столетию Лихачева — вышел юбилейный лихачевский номер «Нашего наследия» с множеством замечательных материалов.
В письме В. П. Енишерлову от 5 июня 1995 года Лихачев пишет:
«…Хорошо, что Вы придаете большое значение провинции и соединяете этот интерес с интересом к интеллигенции… Обещают через месяц выпустить мои „Воспоминания“… Я Вам очень благодарен, что в былое время Вы меня повозили по подмосковным музеям: Шахматово, Середниково, Мураново. Сейчас это стало для меня как-то душевно важно».
…Это уже похоже на прощание с Фондом. Лихачеву в его деятельности очень помогла поддержка Михаила Сергеевича и Раисы Максимовны, в то же время идиллического взаимопонимания и взаимодействия не получилось, да и получиться вряд ли могло — люди они были слишком разные, с непохожим жизненным опытом, с разными целями и разными способами достижения целей. Сперва были столкновения с «партийной дисциплиной», с советскими пережитками в сознании Горбачевых, потом, наоборот — с наступившими излишними «вольностями», засильем коммерческих интересов в обществе. «Барская любовь» и не может быть художнику «впору». Трения неизбежны. Вспомним, как Николай I журил Лермонтова за то, что не того он взял «Героем нашего времени»… Однако Лихачев с пользой использовал и время «барской любви», и сделал все, что было в его силах — и не противоречило его принципам.
…Но дальше уже было — «не для него». Государство бросает Фонд культуры как надоевшую игрушку, и становится необходимым изыскивать средства на его существование — а Лихачев на такие дела не мастак. И чиновники, запуганные перспективой утраты зарплат, голосуют за кандидатуру Никиты Сергеевича Михалкова на пост председателя… уж он-то обнищания Фонда не допустит и заманчивые иностранные командировки не прекратятся! Лихачев становится весьма условным «почетным председателем», но несмотря на это не раз еще спорит с Михалковым по принципиальным вопросам…
Из письма Енишерлову:
«И вот сейчас все рушится… Никита Сергеевич по непонятным причинам хочет библиотеку (Архив русской эмиграции. — В. П.) перенести (из Дома Цветаевой. — В. П.) к себе в фонд, который не стал, как кажется, центром культуры (особенно неудачно, что часть помещений сдается посторонним по духу организациям и, следовательно, уют и близость людей перестали в нем существовать)».
…После долгих переговоров библиотека осталась в Доме-музее Марины Цветаевой: последняя, может быть, победа Лихачева в Фонде культуры! В одном из писем у Лихачева вырывается фраза: «…порой и из желанного ребенка вырастает чудовище!»
Лихачев и Горбачев. Две ключевые фигуры того времени. Горбачев спас Дмитрия Сергеевича: если бы не он, прежние власти так или иначе расправились бы с неугодным Лихачевым — попыток такого рода было уже немало. И Горбачев «выбрал» Лихачева из всех — и Лихачев очень был благодарен ему за помощь в делах. Как два гиганта, переделывающие жизнь, они не могли не взаимодействовать — но их пути различались.
В 1987 году Лихачеву было прислано приглашение в Смольный на встречу Горбачева с представителями города. По словам профессора Бориса Федоровича Егорова, с которым Дмитрий Сергеевич делился впечатлениями, дело было так: пунктуальный Лихачев пришел в Смольный за полчаса до начала, но была какая-то досадная неразбериха со списками приглашенных: фамилию каждого охрана разыскивала очень долго. Выстроилась очередь. Когда удалось войти и подняться по лестнице — зал был уже набит битком.
Он сел в задних рядах — третьим от прохода. Вышел Горбачев и говорил долго, и когда заговорил о ленинградской интеллигенции — все телекамеры повернулись к Лихачеву.
После своего выступления Горбачев не скрылся в дверку за сценой, как это делали до него другие начальники, а демократично пошел через зал, по центральному проходу между креслами. Никто не решался выйти в проход и поздороваться, дабы не мешать его движению. Некоторые здоровались прямо с мест, Горбачев здоровался в ответ, но нигде не останавливался. Остановился лишь возле Лихачева. Сказал, что видел его из президиума. Лихачев поклонился. Чуть помолчав, Горбачев спросил, будет ли он принимать участие в работе Детского фонда. Лихачев замялся, не совсем, видно, понимая, о чем речь. На помощь пришла Раиса Максимовна, которая уже общалась с Лихачевым в Фонде культуры. Она с улыбкой произнесла, что Дмитрий Сергеевич и так перегружен. Благожелательно кивнув, Горбачев проследовал дальше. Эта встреча продемонстрировала всем, что Горбачев сделал свой выбор. Тогда многие пытались перетащить его на свою сторону. По рукам ходил текст обращения к Горбачеву группы черносотенцев — «истинных патриотов», как они себя почему-то называют, сделавших из своего «патриотизма» профессию, состоящую в том, чтобы поливать грязью всех тех, кто не так назойливо, как они, говорят о своем патриотизме, а заодно и тех, кто тоже говорит назойливо, но не состоит в их компании. О Лихачеве в том тексте сообщалось, что он не любит Россию, поскольку предпочитает Шагала отечественным мастерам. Наверное, Горбачев знал о письме (наверняка влиятельные авторы позаботились об этом) — но демонстративно, при всех, обласкал Лихачева, решив, видимо, что этот сдержанный, воспитанный человек не станет нарываться и лезть на рожон и своим авторитетом сможет влиять на настроения интеллигенции в нужном направлении.
