а отец мальчика умер.
– Прилежно учись в гимназии, а я уезжаю в Москву, – принимает трудное решение мать. – Буду работать экономкой в семье Павла Михайловича Третьякова. Устроиться мне помог наш меценат Жегин. Он и о тебе тут позаботится.
– Как бы мне хотелось посмотреть коллекцию Павла Михайловича! – говорит мальчик, увлечённый рисованием.
В Москве юноша оказался в шестнадцать лет. В доме знаменитого коллекционера он почувствовал, как в душе его всё выше поднимается «храм искусства» – свой, собственный, не похожий ни на какие другие. Юношу определили помощником в мастерскую зятя Третьякова – известного архитектора Каминского.
В 1875 году Шехтель поступил на архитектурное отделение Московского училища живописи, ваяния и зодчества. Однако секреты профессии постигал он недолго. Настоятельная нужда зарабатывать на жизнь заставила его покинуть училище. Он берётся за создание декораций и театральных костюмов.
Русский читатель без ума от сборника Антоши Чехонте «Пёстрые рассказы», проиллюстрированного художником с экзотической фамилией Финь-Шампань. За псевдонимами скрываются друзья, которым суждено прославить русскую культуру, – Чехов и Шехтель.
В 1914 году на родине писателя в Таганроге появится библиотека его имени. Автором проекта станет Фёдор Осипович Шехтель. Он принимает русское имя, ведь душа его всегда была русской.
«…без работы я был бы никуда не годен – как часы, не заводимые аккуратно и постоянно».
Здания Шехтеля – украшение Москвы. Он работает в популярном в те годы стиле модерн, для которого характерны необычный растительный орнамент, мозаика, скульптурные украшения. Приверженцы этого стиля верили, что художник делает мир лучше красотой. Творения Шехтеля действительно прекрасны и наполнены глубоким смыслом.
Отправляемся в особняк Рябушинского. Открываем дверь… Вот это чудо! Мы попали в подводный мир! Дремлют дверные ручки – морские коньки, таинственно мерцает светильник-медуза, на потолке вьются водоросли. Поднимемся по зеленовато-серой, похожей на спираль лестнице в земной мир. И ещё выше – к звёздам, к прекрасному божественному небу. Мы видим цветы Благовещения – лилии – и злых саламандр. И по другой, узкой лестнице входим, наконец, в домовый храм. Вот и пришли к Богу…
Всё здесь подчинено идее Шехтеля: у дома есть сердце – основное помещение, которое задаёт «ритм» всем остальным. Ещё одно новшество, введённое Фёдором Осиповичем, – это тщательная проработка интерьера. К оформлению особняка жены известного богача и мецената Саввы Морозова Шехтель привлёк художника Михаила Врубеля.
– Как чудесны панно, витраж с рыцарем, скульптура! – восхищаются гости.
– Есть ли сказка более волшебная, чем сказка о трёх сёстрах: Архитектуре, Живописи и Скульптуре! – улыбается зодчий.
Для завершения огранки своих «алмазов» он приглашает и других художников – В. Э. Борисова-Мусатова, К. С. Петрова-Водкина, К. А. Коровина.
А вот в убранстве деревянного шатрового храма Николая Чудотворца Шехтель продумал каждую деталь сам. Святыня напоминает своих «крёстных сестёр» – церкви, построенные древними зодчими Вологды.
«Любя искусство, мы творим волшебную сказку, дающую смысл нашей жизни».
И дом самого волшебника архитектуры заставляет прохожих останавливаться. Над входом на мозаике три ириса – бутон, распустившийся цветок и увядающий. Ты, конечно, догадался, что это символ человеческой жизни.
Жизнь этого удивительного человека – напряжённый непрестанный труд. С утра запирается он в кабинете – и на бумаге возникают шедевры архитектуры. Ночью Шехтель обдумывает проект Народного дома. Увлекается!.. Рассвет зодчий встречает с разработанным в деталях планом.
Часто бывая за границей, Фёдор Осипович и там продолжает работать.
Талант, которому обстоятельства помешали получить диплом архитектора, стал академиком. Сияет в небе малая планета Шехтелия, а Россию украшает драгоценное ожерелье творений архитектора.
Сегодня в особняк Рябушинского можешь попасть и ты – в нём расположился музей Максима Горького.
Алексей Викторович Щусев
Архитектор
Кишинёв, 8 октября 1873 г. – Москва, 24 мая 1949 г.
Есть на земле удивительные памятники истории и культуры, о которых слышал каждый просвещённый человек. Пирамиды в Гизе, афинский Акрополь, собор Парижской Богоматери… И кто же не знает Мавзолей Ленина в Москве? Удивительно, но памятник, святой для людей нового мира, спроектировал бывший архитектор канцелярии обер-прокурора Святейшего Синода. Да вся жизнь Алексея Викторовича Щусева поразительна!
…Летняя ночь. Гимназист старательно составляет проект своего первого здания. Друзья, у которых он гостит, задумали перестроить старый флигель.
– Его надо снести, – посоветовал Алексей. – А на этом месте построить сторожку. Я и артелью каменщиков руководить могу.
Наблюдая за юношей, хозяин дома, инженер Апостолопуло, задумчиво замечает:
– Большое будущее тебе суждено.
Алексей уже знает, кем хочет быть – живописцем и архитектором. Он откладывает карандаш, задумывается.
Ещё в первом классе гимназии он нарисовал голову Аполлона так, что сам учитель восхитился. Мальчик принялся усердно заниматься в изостудии. И когда гимназисты выставили свои работы на вернисаже, все признали: Щусев лучший! Его наградили похвальным листом и акварельными красками.
На каникулах, вооружившись ими, шагал он радостный по Кишинёву. На несколько минут останавливался у собора Рождества Христова, проходил под Триумфальной аркой, любовался Мазаракиевской церковью… Сколько акварелей создал за лето маленький живописец!
В двенадцать лет он пришёл к известному коллекционеру и попросил разрешения осмотреть его собрание. Старик, внимательно глядя на просветлённое лицо мальчика, сделал приглашающий жест.
А потом пришла беда. Умер отец, а через сутки, не выдержав удара, ушла в мир иной и мама. Добрые люди не оставили сирот в беде. Но Алёша и сам подрабатывает частными уроками.
Мы наведываемся к Щусеву через несколько лет. Он уже окончил Петербургскую академию художеств с золотой медалью, побывал за границей и теперь преображает своим талантом родину. Перед архитектором-новатором разложен тонированный картон, вокруг акварель, пастель, разные карандаши, восковые мелки… Обрати внимание: линейки нет. Щусев делает проект от руки, чтобы придать ему живость. Он работает над созданием ташкентского театра. Поднимется удивительное здание. Остановишься рядом с ним – и, кажется, зазвучат стихи великого Навои.
Ты, наверно, удивишься: разве камни могут говорить? У Щусева они способны даже петь!
На Куликовом поле белеет храм-памятник Сергия Радонежского. Любуешься его похожими на шлемы башнями и слышишь гимн русским воинам.
«У красоты рецептов нет!»
Построенную Щусевым Марфо-Мариин-скую обитель сравнивают с «вдохновенным сонетом, сложенным поэтом-зодчим его любимому Пскову».
Казанский вокзал языком камня доказывает: Россия и Азия крепко связаны. В «воротах на восток» объединены мотивы Боровицкой башни Московского Кремля и башни-царицы Сююмбике Казанского Кремля. Но в то же время это нечто совершенно новое, необычное! Ведь
