Павел Нахимов - Адмирал Ее Величества России

С тех пор главная задача, поставленная нашему флоту, заключалась, ввиду ожидаемого разрыва с западными державами, в защите Севастопольского рейда и в приведении в порядок пострадавших в Синопе кораблей.

Второстепенная задача заключалась в крейсировании у восточных берегов Черного моря для охраны и возможного содействия укреплениям Черноморской береговой линии. Хотя начальник этой линии вице-адмирал Серебряков и просил неоднократно об усилении крейсировавших близ нее судов, но император Николай взглянул на это дело иначе. Государь признавал желательным снаряжение в море сильной эскадры, ежели бы в Батуме или где-либо по соседству была вновь обнаружена турецкая эскадра, имевшая целью экспедицию к нашим кавказским берегам.

Государь находил в таком случае необходимым нанести ей такой же удар, какой был нанесен на Синопском рейде, после чего вновь вернуться в Севастополь. Но такой эскадры у турок уже не существовало в Черном море. «Разве, – писал государь, – придет новая или пароходная; это было бы опаснее, ибо не полагаю, чтобы наших пароходов достало одних с ними разделаться». При существовавших же условиях император Николай полагал достаточным для крейсирования у восточных берегов Черного моря уже бывшего там отряда судов контр-адмирала Вукотича.

Еще до получения этого письма князь Меншиков снарядил под флагом контр-адмирала Панфилова отряд из пароходо-фрегатов «Крым», «Одесса» и «Херсонес» для производства рекогносцировки кавказских берегов. На пароходах этих увеличили артиллерию, которая, таким образом, на каждом состояла из двух 84-фунтовых бомбических пушек, поставленных на носу и корме, и десяти 24-фунтовых пушко-карронад.

5 декабря отряд Панфилова вышел в море и в течение декабря обошел совместно с эскадрой контр-адмирала Вукотича весь восточный берег Черного моря, обстрелял пост Св. Николая и спустился до Батума. Присутствия турецких судов нигде обнаружено не было. В день Рождества Христова на виду Севастополя впервые появился сильный английский пароход. Прибытие долгожданного гостя заставило суда наши, стоявшие на рейде в полной готовности, приготовиться к бою.

Николаевская батарея двумя боевыми выстрелами своевременно остановила излишне любопытствовавшего английского капитана, который вздумал близко подойти к рейду, и заставила его отойти на должное расстояние. Пароход «Бердянск» принял от пришедшего «Ретрилюньона» депеши, после чего английский пароход ушел в море, обменявшись салютом с русским.

Это было уведомление о входе в Черное море англо-французской эскадры из 18 линейных кораблей и 13 боевых пароходо-фрегатов.

Жгучей болью отозвалось это известие в сердцах черноморцев, которые сознавали свое бессилие в борьбе с соединенным флотом могущественнейших морских держав. Настроение их лучше всего выражается следующими строками письма одного из выдающихся моряков Черноморского флота, контр-адмирала В. И. Истомина.

«Флот, как изволите видеть, хоть куда, – писал он своему балтийскому товарищу, перечислив силу вошедших в Черное море иностранных судов, – и, признаться, при его винтовых кораблях и пароходах довольно грозный. Но пусть эти неестественные союзники по каким бы то ни было причинам разъединятся хотя на малое время, и тогда, надеюсь, что в Англии отдадут справедливость этой новой силе нашего государя, как они изволят называть наш Черноморский флот. И это, поверьте мне, не хвастовство черномора, а отклик всего корпуса офицеров здешнего флота!»

Из письма В. А. Корнилова жене Е. В. Корниловой об уничтожении турецкой эскадры при Синопе22 ноября 1853 г., Севастополь

Имею времени только тебе сказать, что 18 ноября произошло сражение в Синопе. Нахимов со своей эскадрою уничтожил турецкую и взял пашу в плен. Синоп город теперь развалина, ибо дело происходило под его стенами, и турки с судами бросались на берег и зажгли их. Битва славная, выше Чесмы и Наварина, и обошлось не особенно дорого: 37 убитых и 230 раненых.

Офицеры все живы и здоровы, ранены только один мичман и два штурманских офицера и штурман убит. Я с отрядом пароходов пришел вначале и потому был свидетелем великого подвига Черноморского флота. Ура, Нахимов! М. П. Лазарев радуется своему ученику! Я возвратился сегодня ночью, и один корабль на буксире у парохода показался…

В. КорниловРескрипт Николая I о награждении П. С. Нахимова орденом Св. Георгия второй степени28 ноября 1853 г.

Нашему вице-адмиралу начальнику 5-й флотской дивизии Нахимову.

Истреблением турецкой эскадры при Синопе вы украсили летопись русского флота новою победою, которая навсегда останется памятною в морской истории.

Статут указывает награду за ваш подвиг.

Исполняя с истинною радостию постановление статута, жалуем вас кавалером [ордена] Святого Георгия второй степени Большого креста, пребывая к вам императорскою милостью нашею благосклонны.

НиколайРапорт П. С. Нахимова А. С. Меншикову о Синопском морском сражении29 ноября 1853 г.

По обозрении отряда[100] турецких судов, расположенных в Синопе под защитою шести береговых батарей, я решился с 84-пуш[ечными] кораблями «Императрица Мария», «Чесма» и «Ростислав» тесно блокировать этот порт, поджидая из Севастополя корабли «Святослав» и «Храбрый», поврежденные штормом 8 ноября, дабы вместе с ними атаковать неприятеля. С того времени погода была постоянно мрачная: шли дожди, ветер был свежий, восточный, волнение довольно сильное, NО, но, несмотря на то, я держался очень близко к берегу из опасения, чтоб неприятель не вышел из порта ночью и, пользуясь попутным ветром, не возвратился бы в Константинополь.

16 ноября присоединилась ко мне эскадра контр-адмирала Новосильского, состоящая из 120-пуш[ечных] кораблей «Париж», «Великий князь Константин», «Три святителя» и фрегатов «Кагул» и «Кулевчи». На другой же день, воспользовавшись несколько прояснившеюся погодою, я созвал на свой корабль второго флагмана и всех командиров для сообщения им плана атаки и нужных при этом наставлений.

Предполагая атаковать неприятеля двумя колоннами, я назначил в первую, ближайшую к неприятелю, корабли «Императрица Мария», под флагом моим, «Великий князь Константин» и «Чесма», вторую поручил вести контр-адмиралу Новосильскому, имевшему флаг на корабле «Париж», за ним, в линии, должен был следовать «Три святителя» и потом – «Ростислав». Фрегатам «Кагул» и «Кулевчи» предписано остаться под парусами для наблюдения за неприятельскими пароходами в случае, если, вступив [под] пары, они вздумали бы вредить кораблям или предприняли бы бежать из бухты.