Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 151
Двое с половиной суток Шарлотта Корде провела в тюрьме Аббатства, сохраняя полное спокойствие и мужественно перенося все унижения допросов и пыток – она достигла поставленной цели и исполнила, как ей казалось, свой долг перед Францией и Свободой. Об этом времени она говорила: «Уже два дня я наслаждаюсь покоем». Ни одна газетная статья, посвященная убийству Марата, не обходилась без сравнения Корде с Брутом, и она искренне гордилась этим. В свободное от допросов время она писала письма друзьям, оценивая и разъясняя свой поступок и детально описывая убийство и его последствия для Франции. Корде также обратилась в Комитет народной безопасности с просьбой допустить к ней художника, дабы оставить память друзьям. Помимо спокойствия, ее не покидало и чувство юмора. Например, в защитники Шарлотта хотела пригласить себе Робеспьера. Она не боялась смерти, которая с самого начала была неотъемлемой частью ее плана, возможно, свою роль сыграло и честолюбие дворянки, получившей возможность прославиться в веках. Она была убеждена, что потомки оценят ее поступок.
15 июля в восемь часов утра началось судебное разбирательство в Революционном трибунале. Корде прервала опрос свидетелей заявлением о том, что это она убила Марата, и не стоит тратить время впустую. На вопрос судьи, кто внушил ей столько ненависти, она ответила, что у нее было достаточно своей. Ответы Шарлотты Корде судье и прокурору, дошедшие до нас в судебных протоколах, поражают красноречием и остроумием, видимо, девушка по праву являлась родственницей признанного мастера слова Корнеля. «Я убила одного, чтобы спасти сотни тысяч; я убила мерзавца, чтобы спасти невинных; я убила свирепого дикого зверя, чтобы дать Франции умиротворение. Я была республиканкой еще до революции, и мне всегда доставало сил бороться за справедливость» – такими были ее последние слова на суде. Адвокату нечего было сказать в ее защиту, кроме того, что она признает свою вину и совершила свое преступление в состоянии фанатического исступления. Присяжные большинством голосов признали Корде виновной. Ее перевезли в камеру смертников в Консьержери и прислали священника, которого она, поблагодарив, отпустила. Зато с удовольствием приняла добившегося разрешения написать ее портрет художника Оэра, которому подарила на память прядь своих волос, перед тем как ее коротко остригли, готовя к гильотине.
Перед казнью Шарлотту одели в красное рубище – наряд осужденных за убийство. По пути к месту казни повозка, в которой ее везли, останавливалась каждые десять минут, настолько улицы были заполнены народом. Всего ее последний путь занял два часа. Из толпы летели оскорбления, плевки и камни. Вдруг над Парижем разразилась летняя гроза. Шарлотта переносила все с поразительным самообладанием. Член революционного трибунала Леруа позже высказал мнение, что зрелище людей, идущих на смерть с таким мужеством, деморализует народ. Однако не все, собравшиеся посмотреть на казнь убийцы Марата, вели себя одинаково. Какой-то юноша начал умолять палача казнить его вместо Корде; мужчина из толпы вдруг разрыдался и с криком «Любимая!» кинулся к помосту, расталкивая охранников; депутат Конвента Адам Люкс воскликнул: «Она более велика, чем Брут! Было бы счастьем умереть вместе с нею!»
Перед тем как лечь на топчан под нож гильотины, Шарлотта Корде обратилась к своему адвокату: «Благодарю за старания, мэтр. Но и этого подлеца [Марата] тоже нет: палачам не дано оставаться в живых». Это были ее последние слова. Толпа ликующим воплем перекрыла свист падающего ножа, а помощник палача поднял отрубленную голову и нанес ей пощечину.
Казнь Корде повлекла за собой еще несколько смертей. Ее друзья-жирондисты были схвачены и гильотинированы по обвинению в сообщничестве с ней и участии в заговоре. Со словами «Наконец-то я удостоился счастья умереть за Шарлотту!» взошел на эшафот депутат Адам Люкс, долгое время в открытую оправдывавший поступок Корде и сравнивавший ее с Жанной д’Арк. После смерти Марата у гильотин еще долго не убавлялось работы, Шарлотта Корде снесла одну голову Гидры, забыв о том, что на ее месте непременно должны вырасти две новых. Культ Марата распространился после его смерти по всей Франции, народная скорбь была безгранична. Забальзамированное тело Друга народа было погребено в Пантеоне. В Париже на площади Карусели воздвигли огромный памятник в виде утеса, в который была вделана ванна Марата. Было создано несметное количество картин, бюстов, стихов, посвященных ему, написано четыре драмы и даже одна опера. Изображения Друга народа стали обязательными во всех присутственных местах, в школах, театрах; его именем было названо множество улиц во всей Франции, в честь него называли детей. Правда, этот культ продержался сравнительно недолго – около полутора лет. Страну внезапно прорвало ненавистью к своему бывшему идолу. В 1795 году рапорты парижской тайной полиции содержали многочисленные сообщения об одинаковых происшествиях: толпа громила бюсты Марата и глумилась над его памятью. Вскоре из здания Конвента были вынесен бюст Друга народа и картина работы Давида, снесен памятник ему на площади Карусели. Немного позже и останки Марата перенесли из Пантеона на обычное кладбище, ныне не существующее.
К Шарлотте Корде отношение также не было однозначным. После развенчания культа Друга народа поэты, прозаики и драматурги стали воспевать ее храбрость, художники – красоту, зачастую преувеличивая значение ее «подвига». Даже у Пушкина есть стихотворение, в котором Марат назван кровавым и безжалостным палачом, а Корде – Эвменидой, одной из богинь справедливого возмездия.
Что касается поступка Шарлотты Корде, ее жертва была напрасной – пожилому, больному всевозможными болезнями Марату жить и так оставалось недолго, волна террора не схлынула, а наоборот, захлестнула Францию с новой силой. Убийство – это всегда убийство. И дело даже не в масштабах – один человек против нескольких десятков тысяч. Бесспорно, она убила чудовище, но это убийство – насилие, порожденное насилием и казнь Корде – насилие, порожденное насилием, порожденным насилием. И пока эта цепочка не замкнется, не может быть и речи о Свободе. Ни о той, которую имел в виду революционер Жан Поль Марат, отправляя тысячи людей на гильотину, ни о той, за которую совершала убийство и гордо шла на эшафот дворянка Шарлотта Корде. К этому можно относиться как угодно, но с точки зрения современной истории они оба заслуживают определения «террористы»…
(род. в 1870 г. – ум. в 1926 г.)
Марксист-большевик, один из организаторов террористических акций большевистской партии, фальшивомонетчик и коммерсант, интеллектуал, председатель Чрезвычайной комиссии по снабжению Красной Армии, Наркомпути, Нарком внешней торговли и полпред СССР в Англии, член ЦК ВКП(б).
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 151
