Марк Шульц - Охотник на лис

Дюпон извлек из своего «Магнума» три стреляных гильзы, заменил их тремя новыми патронами, чтобы револьвер был полностью заряжен, и задвинул оружие повыше на полку, чтобы его не было видно. Затем он вышел из библиотеки и крикнул персоналу наверху, чтобы в дом ни в коем случае не пускали полицию. Те подтвердили это указание, думая, что он имел в виду вызов в суд, который он ожидал в связи с продолжающимися судебными слушаниями.

Полиция, не зная, где находился Дюпон, стала подъезжать к входу в поместье. В конечном итоге для осады собралось семьдесят пять полицейских из десяти департаментов и тридцать сотрудников полицейского спецназа. Местной полиции было не понаслышке известно о том, что у Дюпона был весьма обширный арсенал оружия, в том числе и достаточно мощного. Полицейские также знали, что Дюпон – отличный стрелок, поскольку он обучал стрельбе многих из них вплоть до того дня в 1992 году, когда внезапно и без видимых причин не запретил полиции появляться в своих владениях.

В поместье начали собираться также журналисты. Они задействовали свои источники информации, чтобы собрать любые детали, способные открыть правду о человеке, который был известен как своей благотворительной деятельностью, так и своими странностями и который теперь скрывался у себя дома в качестве предполагаемого убийцы.

Почему он застрелил Дэйва? Как мог Джон Дюпон кого-либо убить?

У журналистов будет достаточно времени, чтобы задавать эти вопросы до завершения осады.

Полицейские, держась на безопасном расстоянии от строений, объехали поместье в сопровождении персонала и жителей отдаленных домов. Спустя час с небольшим полицейский, наблюдавший в бинокль за особняком, заметил там Дюпона. Джон был не один. В доме находились также две его сотрудницы, Джорджия Даскас и Барбара Линтон, и маляр, который, не привлекая к себе внимания, работал наверху. Вначале возникли опасения, что Джон удерживал Даскас и Линтон в качестве заложниц, однако они развеялись, когда полиция отметила, что те передвигаются по особняку совершенно свободно. Они не знали, что Дэйв был убит, и ничто в поведении Дюпона не говорило о том, что случилось что-то из ряда вон выходящее.

Дюпон попросил Даскас, свою секретаршу, позвонить по мобильному телефону Пэту Гудейлу. Несколько месяцев назад пожар повредил в особняке телефонную связь, и Дюпон решил, что нет необходимости ее ремонтировать. Звонить куда-либо и получать звонки можно было только по мобильному телефону.

Даскас не смогла дозвониться до Гудейла.

Тогда Джон попросил ее позвонить его адвокату Тарасу Уочоку. Он хотел, чтобы Уочок приехал к нему. Однако Уочок уже ушел с работы, и в его офисе принялись дозваниваться до него.

К тому времени, когда это удалось, сообщения об осаде особняка были в выпуске новостей всех средств массовой информации в Филадельфии. Уочок сразу же направился в поместье.

Маляр был первым из трех остававшихся, кто покинул особняк. Даскас и Линтон через некоторое время заметили около особняка полицейских с винтовками, но решили, что те приехали вручить повестку в суд. О том, что происходило на самом деле, Даскас по телефону сообщил Уочок.

Даскас еще несколько раз пыталась дозвониться до Гудейла. Когда она наконец связалась с ним, она передала Пэту, что Дюпон желает встретиться с ним. Гудейл ответил, что не может, и посоветовал Даскас, чтобы она и Линтон уходили. После этого он повесил трубку. Даскас еще раз позвонила Гудейлу, и вместо того ей ответил уже Джон Райан, полицейский, возглавлявший переговорную группу.

Линтон вышла из особняка в 5.45 вечера, и ее увезли в безопасное место.

Чуть позже Дюпон напомнил Даскас о том, что ближе к ночи, как обычно, может ненадолго зайти Йорданов. Дюпон попросил Даскас пригласить и других борцов, проживавших в поместье.

– Собственно говоря, – добавил Дюпон со зловещей усмешкой, – пригласи и Шульца.

Даскас позвонила Райану. Она поняла, что ей уже необходимо выбираться из дома, но была вынуждена дожидаться такого момента, когда можно было бы уйти незаметно для Джона. Она хотела, чтобы полиция была готова к тому, что она сбежит при первой же возможности. Такой шанс появился, когда Джон попросил ее отнести на кухню свою кофейную чашку.

В 6.45 вечера Даскас выскользнула из особняка. Джон остался там один.

Теперь, когда в особняке был только Дюпон, полиции оставалось набраться терпения и дождаться, когда он выйдет. Большое значение для действий полиции имело наличие надежной телефонной связи с Дюпоном, поэтому в пятницу вечером для восстановления телефонной линии в техническую шахту в сопровождении полицейских направили работников телефонной компании.

Чтобы снизить для них уровень шума, а также чтобы Дюпон не смог незаметно подкрасться к рабочим и полицейским в технической шахте, выключили бойлер.

Когда истекло обычное для Йорданова время появления у Дюпона, Джон принялся по мобильному телефону названивать тому домой, оставляя для Валентина сообщения с приглашением прийти в особняк. Джон не собирался говорить с полицией, пока внезапно в особняке не зазвонил телефон – это был Гудейл.

Стоя у полицейского ограждения, Гудейл попытался убедить Дюпона сдаться и выйти из дома, однако Дюпон не проявил интереса к такому предложению. Вместо этого он попросил, чтобы к нему пришли Валентин, Уочок и Марио Залетник. Прежде чем повесить трубку, Дюпон захотел убедиться, что Гудейл понимает, с кем он разговаривает. Дюпон напомнил Гудейлу, что он, Джон, был президентом Соединенных Штатов.

Переговоры периодически продолжались в субботу, которая выдалась морозной и ветреной. Полиция уговаривала Дюпона выйти из дома, а тот взамен настаивал на своей встрече с Валентином, Уочоком и Залетником.

Один раз Дюпон заметил: «Здесь в осаде находится Его Святейшество». В другой раз он назвал свое поместье «священной собственностью» и «Запретным городом»[34]. А еще как-то он назвал себя «президентом Советского Союза».

По мере того как проходила суббота, Дюпон втягивался во все более длительные переговоры с полицией. Некоторые звонки были продолжительностью до двенадцати минут. Однако его никак не могли уговорить выйти из дома. Он также не признавал, что на его территории велась стрельба. Вечером полиция решила, что будет лучше иметь дело с отдохнувшим Дюпоном, и перестала звонить ему, чтобы дать ему поспать.

Ранним воскресным утром еще до семи часов Дюпон позвонил по сотовому телефону домой Уочоку. Джон назвал себя Иисусом Христом и предупредил, что смерть Иисуса будет означать конец мира. После этого он попросил сигар и трубочного табака. Дюпон сказал Уочоку, что может перезвонить ему в 10.00, и отключился. Незадолго до этого времени полиция вновь стала звонить ему, однако Дюпон не отвечал на звонки, пока не настало 10.00 утра.