Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 213
Он никогда не был блестящим фейерверком слов и образов (чем отличались Троцкий, Зиновьев, Бухарин. – С.К). Он бывал и неуклюж, и грубоват, он часто повторялся. Но в этих повторениях, и в грубоватости, и в простоте была своя система и своя сила. Сквозь разжёвывания пробивалась живая, неугомонная, волевая стихия, твёрдо шедшая к намеченной цели.
Его охотно считали честолюбцем и властолюбцем; но он был лишь естественно, органически властен, он не мог не навязывать своей воли, потому что был сам заряжен «двойным зарядом» её и потому что подчинять себе других для него было столь же естественно, как центральному светилу естественно притягивать в свою орбиту и заставлять вращаться вокруг себя меньшие по размеру планеты, – и как им естественно светить не своим светом, а отражённым. Плебей по привычкам и натуре, он оставался прост и натурален в своём быту после октябрьского торжества так же, как и до него».
Чернов, правда, ошибся, определяя Ленина как «плебея»… Впрочем, бывший оппонент Ленина здесь явно имел в виду лишь то, что в Ленине не было «утончённости»… Ещё менее можно считать «утончённым» – в тривиальном смысле этого слова – Сталина. Однако и утончённость – не жеманно-«светская», а духовная утончённость в двух великих лидерах большевиков была… Ни Ленин, ни Сталин не были простыми натурами. Врождённый аристократизм духа и мысли как высшая форма естественности при полном отсутствии позы – вот что сквозит в каждой фотографии Ленина.
Сталин же…
Маршал авиации Голованов как-то вспоминал об одном необычном обеде у Сталина во время войны…
За столом сына сапожника сидел Черчилль – прямой потомок герцога Мальборо. Англичанин начал с того, что налил в большую рюмку, стоящую перед Сталиным, армянский коньяк. Сталин ответил ему тем же, и…
«Тосты следовали один за другим, – вспоминал Голованов, – Сталин и Черчилль пили вровень. Я слышал, что Черчилль способен поглощать большое количество горячительных напитков, но таких способностей за Сталиным не водилось. Что-то будет? Черчилль на глазах пьянел, а в поведении Сталина ничего не менялось. Видимо, по молодости я слишком откровенно проявил интерес к состоянию двух политических деятелей и очень переживал, чем всё это кончится. Встреча подошла к концу. Все встали. Черчилль покинул комнату, поддерживаемый под руки. А я стоял, как заворожённый, и смотрел на Сталина. Конечно, он видел, что я всё время наблюдал за ним. Подошёл ко мне и сказал: «Не бойся, Россию не пропью. А вот Черчилль будет завтра метаться, когда ему скажут, что он тут наболтал». И твёрдой, неторопливой походкой вышел из комнаты»…
Черчилль был по привычкам патрицием, по натуре же – как раз плебеем, потому что был, во-первых, духовным рабом «золотого тельца», а во-вторых, он был и прямым, наёмным слугой «золотого» меньшинства человечества.
Сталин был прост по привычкам, но обладал тем величием, которое даётся только благородной душе, служащей благородному делу.
Черчилль подделывался к простым людям, а Сталин жил для них.
А Троцкий, Бухарин, Литвинов-Валлах? А те же Черчилль, Рузвельт и десятки других политических фигур – современников Сталина?..
У всех них были слабости, мелкие пристрастия, страстишки.
Если не из каждого, то из каждого второго абзаца статей коллекционера бабочек Бухарина выпирало: «Ах, какой я умный и остроумный».
У Троцкого рефрен был другой: «Ах, какой я главный!»
У Черчилля: «Какой я дальновидный и безупречный».
Штампованная улыбка Рузвельта должна была убеждать, какой он «свой парень».
Поведение Сталина, выступления Сталина, тексты Сталина говорили: «Вот мы. Вот наши задачи, и вот как нам надо их решать».
Тухачевский делал скрипки. Умилительно? Возможно…
Черчилль на досуге собственноручно выкладывал кирпичные стены и даже был торжественно принят в профсоюз каменщиков.
У Сталина же – практического социального реформатора с уникальными возможностями – было лишь одно увлечение, одна страсть – укрепление России, во главе которой он стоял.
Сталин не терпел ворон. Зато на его даче было множество ручных белок. Задумаемся, мог ли он выбрать себе лучших друзей из меньших наших собратьев?
Собаки и даже кошки требуют для себя части души. Но политик, живущий для трудящихся, просто не имеет права расходовать душевные силы на что-то иное, кроме самих людей.
Лошади? Это или право прирождённого конника, или прихоть аристократа.
Но милая русская зверушка, мгновенно сметающая с души хлам и усталость своим рыжим роскошным хвостом?
Какой точный и человечный выбор – белка на руке у Сталина. Сама доверчивость на руке у того, кто мог оценить эту доверчивость именно потому, что очень хорошо знал цену права на доверие.
Вот так же, порой на уровне инстинкта, доверяли Сталину массы.
И партийные, и народные.
Троцкий тяготел к партийной элите и вообще к элите.
Сталин же вышел из народа и свой партийный авторитет обретал в народе.
В народе он его, между прочим, по сей день и сохранил – несмотря на все старания его врагов, то есть врагов России.
В 1924 году Виктор Чернов признавал, что «в лице Ленина сошёл в могилу самый крупный характер из выдвинутых русской революцией».
И это было так.
Однако уже тогда в лице Сталина Россия имела второго наиболее крупного после Ленина гения, стоящего на стороне трудящихся.
К началу 30-х годов стало ясно, что это теперь и единственный крупный характер в России, отвечающий требованиям эпохи крутого русского взлёта к вершинам могущества и благополучия.
А ход истории в России и в мире в 30-е и 40-е годы выявлял эту истину всё яснее и масштабнее.
Глава девятнадцатая
Вождь советских инженеров
Сталин – удивительно многогранный гений, и чтобы описать его феномен во всех его проявлениях, нужны толстые и – как ни странно – всё ещё ненаписанные тома. Ведь даже эта не тонкая книга – не более чем набросок, не более чем краткий и неполный очерк.
Сейчас же немного о Сталине – вожде советских инженеров…
Даже такой ненавистник новой России, как историк-эмигрант Георгий Федотов, в своём «моментальном снимке России» – к 1 января 1936 года – сквозь зубы признавал:
«…Сталин широко распахнул дверь в жизнь практикам-профессионалам…
Подлинная опора Сталина – это тот класс, который он сам назвал «знатными» людьми… Партийный билет и прошлые заслуги значат теперь немного; личная годность… – всё. В этот новый правящий слой входят… чекисты, командиры Красной Армии, лучшие инженеры, техники, учёные и художники страны…
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 213
